Выключатель освещения не работал, но у Вас Васа с собой имелся фонарик, надо лишь извлечь его из кармана и включить. Но раньше из темноты донеслось рычание, затем в свете фонарика появилась женщина в ошейнике, она смотрела на него и глаза её отливали голубоватым серебром, а бледная кожа выглядела как у привидения. Цепь не давала ей наброситься на чужака. Яростная, словно фурия, она щёлкала челюстями, злобно глядя на Сенина.
На полу уходящего во мрак коридора лежало чьё-то обглоданное тело.
- Глядите, - вдруг произнёс за спиной Вас Васа чей-то невозмутимый голос, - жертва свежая, возможно этот прыткий малый пытался проникнуть в их запасники прошлой ночью, каких-нибудь десять часов назад... Мясца захотел раздобыть, наивный, да и сам пошёл на мясо! – Последняя фраза была произнесена с каким-то злорадным смакованием чужой трагедии.
Вас Вас оглянулся на неопрятного человека с длинной неряшливой бородой и нестриженной седой шевелюрой, с проплешиной на макушке. Чудаковато и бедно одетый, как будто в чужие обноски, глаза за очками с сильными диоптриями выглядели неестественно огромными. За собой подслеповатый незнакомец прикатил пенсионерскую «авоську» на колёсиках. По первому впечатлению, опустившийся тип с тараканами в башке, а, впрочем, постигшая город катастрофа стёрла прежние социальные границы и признаки принадлежности к тому или иному слою, а параноидальными причудами нынче удивить кого-то сложно.
– Они хитрые, – загадочно протянул незнакомец с авоськой.
- О ком вы говорите, кто эти «они»? – спросил Сенин.
Чудак пожал костистыми плечами и с необъяснимой весёлостью объяснил:
- Ловкие люди. Деловые, предприимчивые, они быстро сориентировались и подсуетились, чтобы оградить найденные запасы от таких, как мы с вами. Вы их сразу узнаете, если увидите. В отличие от нас, они выглядят сытыми и довольными. Потому что всегда возвращаются в свои отлично защищённые норы с богатой добычей. Столкнулся я тут с такими…пока мужик сквозь меня разглядывал рекламный щит за моей спиной, его благоверная ударилась в проповедь – заявила, что если бы я был хорошим человеком, господь послал бы мне достаточно прокорма.
Пока чудик разглагольствовал, зомби, отбрасывая тень на стену склада, металась в ожидании, когда пришельцы переступят незримую черту и разделят участь того, кто лежит на полу. Её близкое присутствие нервировало капитана Сенина, но одновременно не отпускала надежда отыскать настоящие продукты.
- Мы стали зверьми, - вздохнул лохматый чудак, погрустнев, - Ведь в отличие от человека, другие животные в большинстве своём никогда не делятся едой с чужаками. Кстати, это не ваша девочка там сидит в детской машинке?
- Моя.
- Понятно. Так это вы ради неё… - догадался плешивый. – Что ж, вы человек… – Впрочем он произнёс это без особого восторга - так, будто считал сопротивление рассчеловечиванию в себе в борьбе за выживание скорее недостатком, нежели достоинством.
Сенин не без содрогания заглянул в лицо снова подскочившей к ним молодой самки нового вида хищников, которое выглядело крайне озлобленным, её зубы непрестанно щёлкали, а волосы дрожали от ярости, она постоянно делала попытки дотянуться до него.
- Вы полагаете эту несчастную держат здесь ваши ушлые умники из продуктовой мафии?
- Продуктовая мафия, - нараспев повторил чудак - использованное Сениным выражение ему явно понравилось. - А то кто же! Заместо сторожевого пса. Они, эти торгаши, дьявольски изобретательны: ловят одержимых, как крыс, и сажают на цепь. И на кормёжку тратиться не нужно! Жаждущие пропитания людишки сами становятся ужином для чудовищ, которые теряют способность свободно охотится...
Но я погляжу, у вас серьёзное оружие. – Уважительно заметил лохматый чудак с клетчатой авоськой на колёсиках, голос его сразу стал жалобным. – Я уже много дней питаюсь одной гречкой и дешёвыми макаронами, а там есть всё: колбасы любых сортов, сыры, копчёная рыбка! Я это знаю, потому что бывал там прежде. Электрохолодильники работают от автономных резервных генераторов. Конечно, многое наверняка уже досталось крысам, но уверен, что и мы с вами не останемся разочарованными!
Сенин снова посмотрел на безумицу, она продолжала злобно таращится на него, рычать и бросаться. И при всём при этом чем-то её искажённый страшным недугом облик напомнил директору школы одну из его учительниц. Нет стрелять в неё, как ждёт чудик, он не станет.
Оказавшись вместе с Викой снова на улице, Сенин беззлобно назвал себя дураком и мокрицей. Но при этом он был рад, что не совершил убийство.
