Зато у противотанкового расчёта появился шанс отомстить: их управляемая ракета (УР) уже находилась вблизи мишени. Но когда ей оставались какие-то десять-пятнадцать метров, на чёртовом танке сработал автомат отстрела тепловых ловушек. Ракета отклонилась от цели, - погналась за ложной мишению и взорвалась далеко в стороне.
А перед позицией птурщиков ударил в асфальт снаряд, а что такое 125-миллиметровый осколочно-фугасный снаряд. Вихрь ударной волны и осколков, уничтожающих всё вокруг. Следом разорвался с некоторым перелётом второй снаряд. Классическая вилка, следующим их непременно накроет!
- Чёрт, меняем позицию, иначе нам крышка! – заорал командир и первым бросился бежать, но через пятьдесят шагов по ним заработал крупнокалиберный пулемёт и пришлось залечь. Дальше ползли по-пластунски вдоль стены здания банка, подтаскивая за собой сняряжение. Сверху на парней сыпались куски битого кирпича – крупнокалиберные пули легко прошивали стены. По пути им попался труп радиста из соседней машины, которого огромный осколок разрезал пополам. Ноги его остались где-то в другом месте, а обрубок туловища лежал на животе, на спине его горбом была пристёгнута наплечными ремнями армейская радисостанция. Парни стащили её с мёртвеца и поползли дальше.
Новую позицию выбрали за легковушкой.
- Заряжай! – с ожеточением в лице и голосе приказал напарнику первый номер. А на ассистента мандраж навалился, прямо всего трясёт, так что еле ракету вставил. И бормочет, стуча зубами:
- Чёртовы танкисты. Они что там охренели! Мы же ехали с включённым радиомаяком ситемы распознавания свой-чужой. Они что, обдолбанные там сидят?!
- Если будешь истерить, нас тоже располовинят, как Четвергова! - заорал на напарника первый номер. – Хочешь, как «Черверг» валяться без ног?!
Однако стрельба неожиданно смолкла. Выяснилось, что танка на прежнем месте нет. Справа слышен был только удаляющийся гул его двигателя.
Зато благодаря снятой с убитого радиостанции второму номеру удалось установить радиоконтакт с противником. Нахлобучив себе на голову гарнитуру наушников с микрофоном, фэсэошник обратился к танковому экипажу:
- Эй вы, вы чего там у себя анаши обкурились, по своим бьёте! Мы из ФСО, код подразделения полста-тыща-три! Повторяю. За такие проделки вам суд и максимальные сроки светят! Вы меня поняли? Если да, то ответьте.
Выслушав ответ, «радист» стащил с головы наушники и повернул к напарнику озадаченное лицо.
- Какую-то ахинею несут. Обкурились. Или...
Из наушников доносился дикий хохот и улюлюканье.
- Надо скорее искать их новую нору! - осатонел первый номер. Прерывисто вздохнув, он стал пристально всматриваться через бинокль в ту сторону, куда уполз бронированный зверь. Там, в глубине сквера всё ещё глухо и ровно гудел его мотор.
Между тем у второго номера от напряжения слезились глаза, а всё его тело от нервного напряжения производило массу мелких ненужных движений. Критически глянув на напарника, командир сурово объявил:
- Пошли.
Глубоко пригибаясь, офицеры перебежали открытое пространство и вступили в сквер. От того места, где в последний раз стоял танк вглубь парка вели следы гусениц. Пошли по ним. Везде, где прополз многотонный монстр, всё было раздавлено и порушено: ухоженные парковые дорожки вспаханы и перемешаны в грязь, от скамеек, скульптурных композиций и лёгких летних павильонов остались только груды мусора. Механику-водителю взбесившегося танка явно доставляло садисткое удовольствие давить всё, что попадалась ему на пути. Проехав через спортивную площадку он специально сделал круг,чтобы перемолоть гусеницами все тренажёры. Что должно твориться в голове этих ребят-танкистов, если они в Москве(!) , а не в каком-нибудь чужом враждебном городе ведут себя хуже оккупантов!
- Ты случайно деда не видел? – прервав задумчивое молчание, спросил товарища первый номер. - Куда он делся?
- Что ты его не знаешь, если жив, хлебнул самогонки из своей фляжки и отправился в одиночку «брать медведя».
Вскоре им попался раздавленный человек. Из глубокой коллеи на них смотрело вдавленное в землю расплющенное лицо. Один из офицеров поднял с земли флягу, в которой ещё плескалось немного самогона.
- Это он? – подавленно произнёс первый номер,
Напарник не ответил. Его по-новой начало колбасить. На службу в охрану он попал сразу после военного училища и на войне никогда не был. Он сегодня уже видел человека без головы, и всё вокруг в крови…. Настоящий шок от пережитого наступил только теперь. Вид раздавленного в лепёшку командира окончательно деморализовал его. Зубы лейтенанта выбивали мелкую дробь, кровь в висках стучала, как молоток, струи пота текли и текли со лба.
- Что хочешь со мной делай, но я ТУДА больше не пойду! – заявил он товарищу.
Командиру расчёта пришлось чуть ли не за шиворот тащить сослуживца за собой. Пока они препирались наступила тишина. Сводящая с ума тишина, она обступила их, лишив возможности отступления. Пройдя ещё «по инерции» метров сто, напарники заметили неподалёку танк. Он стоял неподвижно, как памятник с постамента.
