Более того, жители Олимпа наконец-то столкнутся с правдой лицом к лицу. Аид – не миф, и я с огромным удовольствием исполню роль призрака в реальной жизни, если это поможет мне достичь цели.
Выражение лица Андреаса становится задумчивым.
– Держи меня в курсе.
– Конечно. – Я сажусь на край стола. – Как раз когда в очередной раз напомню тебе, что ты на пенсии.
– Ишь ты! – отмахивается он. – Говоришь, как этот маленький засранец Харон.
Учитывая, что Харон – его родной внук и близок к тому, чтобы стать моей правой рукой, его вряд ли уместно описывать словами «маленький засранец». Ему уже двадцать семь, и он гораздо более одарен, чем большинство людей в моем подчинении.
– Он хочет как лучше.
– Он навязчивый.
Раздается стук в дверь, и парень собственной персоной заглядывает в кабинет. Он копия своего деда, отличается лишь шириной плеч и густыми темными волосами. Но ясные голубые глаза, квадратный подбородок и уверенность – все при нем. Заметив Андреаса, он расплывается в улыбке.
– Привет, дед. Тебе бы поспать.
Андреас взглядом мечет молнии.
– Не думай, что я не смогу выпороть тебя, как раньше, когда тебе было пять лет.
– Даже не мечтал об этом. – Тон его голоса говорит об обратном, но в общении с Андреасом ему всегда нравилось играть с огнем. Харон заходит в комнату и закрывает за собой дверь. – Ты хотел меня видеть?
– Нам нужно обсудить изменения в работе охраны.
– Проблемы? – При мысли об этом у него загораются глаза. – Это как-то связано с той женщиной?
– Она останется ненадолго. – Возможно, я честно поделился с Андреасом своими планами, но он заслужил мое доверие после того, как пожертвовал всем, чтобы сохранить мне жизнь и единство моей территории. Однако я не готов обсуждать их ни с кем, кроме Харона, хотя возможность держать все при себе стремительно угасает. – Пусть Минфа прошерстит свой гардероб и подберет Персефоне пару вещей, пока у меня не появится возможность заказать ей одежду.
Харон приподнимает бровь.
– Минфа будет в восторге.
– Переживет. Я возмещу ей все, что она отдаст. – В корне это мою просьбу все равно не смягчит, притом что Минфа ревностно относится ко всему, что считает своим, но сейчас я ничего лучше придумать не могу. Мне нужен весь сегодняшний день, чтобы расставить оборону по местам и защитить моих людей от возможных последствий того, что я намерен сделать.
А завтра?
Завтра мы должны сделать наше объявление с таким размахом, чтобы его услышали даже увязшие в золоте придурки из башни Додона.
Звонит мой телефон, но, даже не успев обойти стол и взять трубку, я уже знаю, от кого звонок. Бросаю взгляд на собравшихся в моем кабинете мужчин, и Харон садится в кресло рядом с дедом. Они не проронят ни звука. Я даже не делаю глубокий вдох, чтобы собраться с духом. Просто отвечаю.
– Да?
– Да у тебя стальные яйца, гаденыш.
Чувствую удовлетворение. За минувшие годы у нас с Зевсом несколько раз возникали поводы иметь друг с другом дело, и каждый раз он вел себя снисходительно и задиристо, будто само его присутствие было мне подарком. Сейчас в его голосе слышна лишь ярость.
– Зевс. Рад тебя слышать.
– Верни ее сейчас же, и никто не узнает об этом небольшом проступке. Ты же не хочешь ставить под удар наш хрупкий мир.
Меня поражает, что он все это время считал меня глупцом. В былые времена его блеф отзывался паникой в моей груди, но с тех пор многое изменилось. Я больше не ребенок, которого он может запугать. Я говорю тихо, зная, что это разозлит его еще сильнее.
– Я не нарушал договор.
– Ты забрал мою жену.
– Она тебе не жена. – Мои слова звучат слишком резко, и я замолкаю на полсекунды, чтобы успокоиться. – Она сама перешла через мост. – Надо бы на этом остановиться, но меня охватывает холодная ярость. Он думает, что может ломать людям жизнь лишь потому, что он Зевс. Возможно, в верхнем городе это так, но нижний город – моя территория, независимо от того, во что верит остальной Олимп. – Более того, она так отчаянно хотела сбежать от тебя, что содрала ноги в кровь и ужасно замерзла. Не знаю, что в верхнем городе считается романтикой, но для нас это не нормальная реакция на предложение.
– Верни ее мне, иначе поплатишься. В точности как твой отец.
Я сохраняю самообладание только благодаря тому, что годами учился скрывать свои эмоции. Чертов ублюдок.
– Она перешла через реку Стикс. Теперь она моя, по праву и по условиям договора. – Я понижаю голос. – Она полностью в твоем распоряжении, когда я закончу с ней, а мы оба знаем, в какие игры я люблю играть. Едва ли она будет невинной принцессой, которую ты так страстно желаешь. – Слова оставляют неприятный привкус на языке, но это не имеет значения. Персефона согласна с тем, что цель – подлить масла в огонь. Эта словесная игра на «слабо» с Зевсом – лишь ее часть.
– Если тронешь ее хоть пальцем, я живьем с тебя шкуру спущу.
– Я трону ее не только пальцем. – Добавляю голосу нотку веселья. – Забавно, ты не находишь? Что она охотнее поиграет в те игры, в которые я захочу поиграть с ее маленьким, упругим телом, чем позволит тебе к ней прикоснуться. – Посмеиваюсь. – Ну, а мне это кажется забавным.
