– Есть очень простой вариант. Поставь меня на ноги и дай идти самой. Проблема решена.
Аид спускается по лестнице на первый этаж… и идет дальше. Видимо, он будет игнорировать мои просьбы, а это тоже способ одержать победу в споре. Когда-то давным-давно, в детстве, я применяла такую тактику с Психеей, которая беспрестанно крала у меня игрушки, чтобы отправиться с ними в фантастические приключения. Ссоры не помогали. О том, чтобы рассказать маме, не могло идти и речи. Нет, Психею можно было только игнорировать. В конце концов, она всегда срывалась и возвращала игрушки. Иногда даже извинялась.
Я не сорвусь.
Раз уж наш разговор, судя по всему, окончен, я устраиваюсь на руках Аида поудобнее. И чувствую, как он все сильнее напрягается оттого, что мы так много прикасаемся друг к другу. Прячу улыбку, уткнувшись лицом в его рубашку.
Наконец он останавливается перед дверью.
– Мы нырнем туда прямо сейчас?
Только тогда Аид замирает в нерешительности.
– Это твой последний шанс передумать. Как только мы туда войдем, ты берешь на себя обязательства.
– Обязательства предаваться извращенному публичному сексу. – Очень мило, что он так настойчиво дает мне возможность отказаться. Я отстраняюсь, чтобы видеть его лицо и дать ему возможность увидеть мое. Сама я совершенно не испытываю той внутренней борьбы, которую вижу в его глазах. – Я уже согласилась. И не передумаю.
Он выжидает мгновение. Второе.
– В таком случае ты должна выбрать стоп-слово.
У меня округляются глаза. Я много читала и знаю, что с использованием стоп-слова связан весьма специфический набор развлечений. Интересно, какую разновидность предпочитает Аид. Плети, связывание или игры с унижением? Возможно, все вышеперечисленное. Дьявольски восхитительно.
Он принимает мое удивление за смущение.
– Считай его автоматическим тормозом. Если станет слишком, ты говоришь стоп-слово, и все прекратится. Без вопросов, без объяснений.
– Вот так просто.
– Вот так просто, – подтверждает он. Аид бросает взгляд на дверь и снова на меня. – Я сказал, что не торгуюсь в сексе, но это не совсем правда. Любая связь подразумевает элемент торга и переговоров. Я имел в виду, что для меня важно согласие. А согласие от безысходности согласием не считается.
– Аид, ты поставишь меня на ноги перед тем, как мы войдем в эту дверь? – Куда бы она ни вела.
– Нет.
– Значит, согласие касается только секса?
Он напрягается, будто готов развернуться и отнести меня обратно в комнату.
– Ты права. Это было ошибкой.
– Стой, стой, стой. – Он такой упрямый, что хочется его расцеловать. Но я лишь хмуро на него смотрю. – Мы уже это обсуждали, в каком бы свете ты теперь ни хотел все выставить. У меня есть варианты. Я выбираю этот. Я просто дразнила тебя из-за того, что носишь меня на руках.
Впервые с момента нашей встречи мне кажется, что он по-настоящему на меня смотрит. Без стеснения. Без ворчливых масок. Аид глядит на меня, будто хочет проглотить по кусочку. Будто он уже придумал с десяток способов, как ему хочется завладеть мной, и распланировал их до мельчайших деталей. Словно я уже принадлежу ему, и он намерен заявить о своих правах на глазах у всех.
Облизываю губы.
– А если скажу тебе, что мне нравится, когда ты носишь меня на руках, ты без остановки будешь делать это на протяжении всех трех месяцев? Или решишь наказать меня, заставив ходить самой? – Несколько минут назад я бы сказала, что играю в реверсивную психологию[1], но теперь уже и сама не знаю, что именно хочу услышать в ответ.
Наконец он понимает, что я шучу, и шокирует меня тем, что закатывает глаза.
– Не перестаю удивляться, какая же ты упрямица. Выбери стоп-слово, Персефона.
По телу пробегает беспокойная дрожь. Шутки в сторону, это происходит на самом деле. Мы правда собираемся это сделать, и, как только войдем в эту дверь, возможно, он и отреагирует на мое стоп-слово, но я не могу знать наверняка. Всего два дня назад Аид был для меня лишь забытым мифом, который, вероятно, и существовал несколько поколений назад. А теперь он слишком реален.
В конце концов, мне придется доверять своим инстинктам, а значит, и Аиду.
– Гранат.
– Сойдет. – Он толкает дверь, и мы входим в другой мир.
Во всяком случае, такое у меня возникает чувство. Свет здесь движется очень странно, и я не сразу понимаю, что причина тому хитроумный прием с лампами и водой, которая посылает полоски света плясать по потолку. Похоже на полную противоположность банкетного зала Зевса. Здесь нет окон, но плотные, красные гобелены придают комнате роскошно греховную атмосферу, а не вызывают клаустрофобию. Тут даже стоит настоящий трон, хотя он, как и все остальное в комнате, черного цвета и выглядит вполне удобным.
