Пройдя дальше, я поморщилась от странного резкого и кисловато-острого запах. Я вдохнула его ещё раз и различила в нем спиртовые оттенки. Какое-то спиртосодержащее очистительное средство?
Им разило от пола, выложенного потрескавшейся пыльной зелено-белой плиткой.
Убрав с лица прядь волос, я присела на корточки и присмотрелась к плитке. На ней были заметны несколько темных полос. Некоторые из них были тонкими, как волос, иные шире и глубже. Они были похожи на хаотичные каракули или беспорядочные чирканья ручкой на бумаге. Только были не нарисованы, а выцарапаны на полу. Это выглядело так, как будто кто-то долго и упорно с силой оттирал пол. Или оттирал с него нечто, при помощи чистящего средства.
Я ощутила взобравшееся по коже спины и ребер прохладное тревожное чувство.
Эти следы на полу были свежими. Я бы даже сказала недавними. Я поднялась с пола увидела, как кухня вокруг меня словно погрузилась в мутноватую воду. В ней, с нарастающей громкостью, слышались какие-то приглушенные звуки. Затем навстречу мне выплыли едва различимые силуэты. Сперва это были лишь слепленные яркие пятна, в которых с трудом можно было узнать человеческие фигуры.
Но постепенно четкость изображения усилилась, а голоса стали громче.
Но прежде, чем я смогла понять, что происходит одна человеческая фигура набросилась на другую. Я уже видела, что это мужчины и, что один из них - это Тимофей Горн.
- Сволочь! Мразь! Да как ты посмел?! - Тимофей навалился на какого-то широкоплечего коренастого мужчину с бородой и хвостом.
- Отвали от меня, дерьма кусок! - бородач чем-то ткнул Тимофея в бок и тот, охнув от боли, отшатнулся.
Его противник воспользовался этим и оттолкнул его, а затем нанес удар в лицо, в живот и снова в лицо. Я скривились, видя залитое кровью из разбитого носа и губ, лицо Тимофея. Горн сейчас уже сам упал спиной на пол. А его соперник со злым торжеством встал над ним:
- У*бок, я тебе сейчас все кишки выпущу и на шею намотаю!
Но Горн, нашел в себе силы пнуть бородача ногой в пах. Да так, что тот согнулся пополам и выронил нож. Тимофей отшвырнул его оружие прочь, схватил со стола пустую бутылку и разбил её об голову корчащегося от боли соперника.
Я не удержалась и испуганно вскрикнула, когда Горн с свирепой силой разбил тяжелую бутылку о голову человека!
Воспоминание рассеялось и рассыпалось, словно внезапно став лишь невесомой пылью в дуновениях ветра.
Я снова была в реальности. На кухне дома Горна. Несколько мгновений я стояла и пыталась прийти в себя, после увиденного.
Как обычно, после пережитого видения я испытывала смесь истерических и тревожных чувств. Мне требовалось время, чтобы успокоиться и начать хоть немного трезво соображать.
Я увидела мойку, подошла к ней и открыла кран с холодной водой. Сделав струйку поменьше сунула под неё руки. Закрыла глаза, ощущая, как влажный холод стекает по моим пальцам и приятно морозит ладони. Странно, но подобное легкое касание холода, в последнее время, придавало мне уверенности и действовало на меня умиротворяюще.
Постояв так несколько минут. Я направилась к выходу из кухни: нужно было сейчас же рассказать Стасу об увиденном.
Но как только я ринулась к выходу, как под моими ногами что-то звонко хрустнуло. Я опустила взгляд вниз и с удивлением обнаружила у своих ног несколько крошечных осколков. Они меркло поблескивали в тусклом электрическом свете.
Я в растерянности присела и аккуратно взяла один из осколков, кончиками пальцев. Поднесла к глазам.
Если я не ошибаюсь, это осколок от той самой бутылки, которую Горн разбил о голову своего бородатого противника. Только не понятно, почему он не убрал их с полу? Мало ли, тот напишет заявление в полицию и эти осколки стали бы вещественным доказательством вины Горна. За нанесение тяжких травм можно сесть на три-пять лет. Тимофей не может этого не знать. А значит должен был подмести осколки. Это было настолько очевидно и логично, что халатность Горна вызывает лишь недоумение.
Но было ещё кое-что, усилившее мою тревогу: могла ли я не заметить эти мелкие кусочки стекла на полу, когда рассматривала царапины на плитке? Хоть они и мелкие, но их тут не так уж мало и не обратить на них внимание трудно.
Внезапная и поразительная мысль впорхнула в мое сознание и заставила меня судорожно вздохнуть. Я вдруг поняла, что действительно совсем не помню, чтобы эти остатки битого стекла здесь валялись! И не могла их не заметить! Как минимум, я бы на них точно наступила! А ещё я отчетливо вспомнила, что в видении с дракой, когда Горн опустил бутылку на голову того бородача, россыпь мелких осколков как раз, примерно, сюда и осыпалась.
Я пыталась найти этому логическое объяснение, но единственное, что приходило в голову-это то, что Тимофей просто забыл и не подумал убрать место драки.
Вот только Тимофей Горн, каким бы он не был, совсем не производил впечатление беспечного и легкомысленного человека.
СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
Воскресенье, 22 марта. Ночь.
