Я посмотрела в его серебристо-серые глаза и увидела, что Корнилов глубоко потрясен. Он ко многому привык, за время наших совместных расследований, но только не к такому.
— Ещё скажи, — медленно проговорил он, — что ты видела это пламя в его воспоминаниях…
Он кивнул на клетчатую обгоревшую тряпку, в которую превратилась рубашка.
— Да, — кротко и тихо ответила я.
Стас шумно вздохнул, на миг зажмурился и открыв глаза покачал головой.
Затем обернулся на бодро и ярко полыхающий костёр.
— Когда мы пришли, всего несколько минут назад, здесь было холодное кострище, — нарочито спокойным тоном проговорил Стас.
— Да, — снова едва слышно, повторила я и посмотрела на огонь.
Меня за спину обнимал щекотный влажный холод, касание морозного шепота взбиралось по коже шее и пряталось в волосах.
Невозможно. Не реально… Так не бывает! Это, чёрт побери, нарушает все известные и допустимые границы восприятия!
Но… тем не менее, здесь и сейчас, это случилось.
Часть воспоминания, часть прошлого, внезапно стала частью настоящего.
Корнилов тоже смотрел на огонь и задумчиво хмурился.
Я понимала, что Стас неумолимо пытается найти хоть какое-то логическое и закономерное объяснение этому явлению. Но ни я, ни Стас не знали, как это объяснить. Даже теоритически. Не было даже предположений.
У нас на руках был лишь очевидный факт — часть моего видения, внезапно и резко стало явью. Стало частью реальности. Нашей реальности.
Как? Не знаю…
Почему? Тоже…
Почему такого не случалось раньше? Если б я знала…
Стоп! А точно не случалось?.. Я вспомнила видение, которое настигло меня в доме Тимофея Горна. Тот момент, когда в драке Горн ударил своего противника бутылкой… И те осколки. Я тогда подумала о халатности Тимофея — он не убрал с полу эти осколки.
А что если он всё-таки убрал и… и их там не было, до моего прихода?..
Волнительная дрожь пульсирующими толчками пробежала по коже спины и шеи, перебралась по плечам и сползла к груди.
Мне стало необъяснимо и невероятно жутко.
Стас, тем временем, двумя пальцам что-то аккуратно извлек из чудом уцелевшего нагрудного кармана на рубашке.
Я присмотрелась и увидела, что Стас под светом фонаря внимательно разглядывает какой-то маленький прямоугольничек. Я поднялась и несмело приблизилась к Стасу.
— Это визитка? — чуть нахмурившись спросила я.
— Да, — Стас почему-то злорадно и довольно улыбался.
— А что-ты пытаешься на ней увидеть?
— Подойди по ближе, — сказал Корнилов.
Он опустил руку ниже, чтобы я могла увидеть карточку. Это была визитка с логотипом и контактами магазина запчастей и комплектующих для грузовых автомобилей.
— Видишь, какое у визитки покрытие? — Стас аккуратно указал мне на гладкое, чуть поблескивающее покрытие поверхности карточки. — Современные полиграфии используют всякие ламинации, лаки, тиснения и прочее. И эти материалы имеют очень полезное, в нашем случае, свойство.
— Какое? — тут же спросила я, внимательно рассматривая карточку.
Стас достал свой смартфон, открыл приложение для написания текста на весь экран. Он что-то изменил и экран телефона озарился электронно-синим, ярким светом.
— Что это? — не поняла я.
— На этом приложении можно менять цвета как угодно, — ответил Стас, — я выбрал режим цветов, наиболее соответствующий спектру УФ-излучения.
Он поднес визитку к телефону почти под прямым углом. Я затаила дыхание. Визитка тускло сверкнула синевато голубыми бликами и очертила бледное, сероватое пятнышко. Это был очень четкий и жирный отпечаток папиллярных линий очень толстого пальца.
— Стас… — шепнула я. — Это же…
— Да, это палец владельца рубашки. — довольно и хищно ощерился Корнилов. — Ну, здравствуй, ублюдок.
НИКОЛАЙ ДОМБРОВСКИЙ
Воскресенье, 22 марта. Ночь.
Собственно, он узнал о близкой стоянке грузовиков задолго до того, как увидел её. Так как, пока ехал, вынужден был почти прижимать к обочине свою старенькую Ауди, чтобы пропустить громоздкие и грохочущие грузовики.
KAMAZ, Mercedes, MAN, VOLVO и крупногабаритные контейнеровозы то и дело проезжали мимо него. И каждый раз Николай чувство себя крайне неуютно — его окно было как раз на уровне огромных колес грузовых автомобилей.
Почти все грузовики сворачивали на обширную, обнесенную высоким забором территорию. Размером она была, наверное, не меньше трех-четырех футбольных полей. И освещалась соответствующе — огромным количеством фонарей по периметру. Так же вся стоянка грузовиков была ограждена высоким, метра в три высотой, проволочным забором.
Домбровский без труда проехал через контрольно-пропускной пункт, показав удостоверение.
Едва он припарковался рядом с выездом, как к нему немедленно поспешило руководство стоянки. Делегация состояла из трёх человек.
Похожего на сгорбленную крысу сухопарого старика с мелкими очочками на каррикатурно длинном носу, молодцеватого но седеющего мужика в камуфляжной униформе местной охраны и патлатого светловолосого здоровяка в огромной футболке и развевающейся, как парус, и такой же безразмерно огромной джинсовой куртке.
