Чувствуя, стекающие по щекам слёзы, Жанна стояла перед выдвинутой из холодильной камеры металлической полкой. На ней неподвижно возлежала Ирина… Её Ирочка, её маленькая родная доченька… ребёнок, которого она так долго желала, несмотря на неутешительные предположения врачей относительно её способности выносить и родить.
Жанна всхлипнула, зажмурилась и заплакала. С невыносимой выцарапывающей с кровью саму душу глубокой болью. Её тело поразила слабость, как при сердечном приступе и Жанна пошатнулась. Она упала бы, если бы не ухватилась за металлическую полку с телом её дочери.
Склонившись над обманчиво мирным и сонным лицом Ирины Жанна зарыдала в голос. По её скривившемуся лицу с дрожащими губами скатывались бесконечные капли слёз.
Жанна сгорбилась над телом дочери, задыхаясь от слёзной ядовитой горечи.
Дрожащей рукой, кончикам пальцев она с благоговением коснулась лица дочери.
Несмотря на боль и истовое невысказанное желание Жанны, Ирина не очнулась.
Её дочь не шевельнулась, не открыла глаза и не сказал ни слова.
Её дочери больше не было. Осталось только холодное тело. Холод и… пустота.
Такая же серая пустота, лишенная чувства жизни, как та утренняя бесцветная серость утренних сумерек за окном.
Таким отныне будет и мир Жанны Микадзе.
Спустя полчаса, вернувшиеся в помещение сотрудники морга, наконец, сумели уговорить судью уйти.
Жанна, покачиваясь и то и дело опираясь ладонью на стены, с трудом смогла выйти из здания морга.
На улице ей стало лучше. Слегка. И ненадолго.
Сейчас она стояла возле своего серебристого Мерседеса Е-класса и невидящим взором, отстраненно смотрела вдаль. В её правой руке истекала вьющимся дымком выкуренная наполовину сигарета. Ещё две таких же, валялись у ног женщины.
Проходившая мимо полноватая пожилая женщина фыркнула и возмущенно покачала головой.
— Тебе, что, — громко обратилась она к Жанне, — тяжело окурки в урну выбросить. Вон же стоит, через дорогу!
Женщина мотнула рукой с пакетами в сторону остановки, где чернела цилиндрическая мусорная урна.
Жанна посмотрела на женщину так, словно с ней заговорил столб.
— Что ты сказала?! — проговорила она, презрительно скривившись.
Чересчур бдительная поборница чистоты на улицах, повторила.
Жанна, в ответ, демонстративно швырнула очередной окурок на асфальт и прошипела, громко, с яростью:
— Пошла на *** отсюда!
Полноватая женщина вздрогнула, поспешно отвела взор от гневно выпученных глаз Жанны, пугливо согнулась и поспешила прочь.
— Окурок ей в урну… — проговорила со злостью Жанна, — я бы весь этот ср**ый город окурками завалила до крыш, если бы это могло вернуть мне дочь!
Жанна закрыла глаза и перед её внутренним взором тут же всплыла кошмарная картина: тело её дочери, на котором багровыми «звёздами» темнели следы от пуль.
От нескольких пуль автомата, из которого её застрелил малолетний недоумок.
Жанна грязно, со злостью, выругалась и замотала головой, как будто пыталась отогнать кошмарное воспоминание.
Но женщина знала, что расстрелянное тело дочери будет снится ей до конца жизни.
И есть только одна вещь, которая поможет ей обрести силы, чтобы жить дальше: приговор.
Самый суровый, самый жестокий и тяжелый приговор для банды малолетних ублюдков.
— Я отправлю вас в такой ад… откуда людьми уже не выходят никогда! — прошептала Жанна, снова чувствуя слёзы на щеках.
В голове Микадзе уже созрел план, как повлиять на судебный процесс, чтобы эта малолетняя сволота до конца дней, в мучениях, гнила в одной из страшнейших тюрем!
Но этого ей было мало. Жанна поняла, что ей мало просто добиться приговора убийц её дочери. Нет… Она должна вынести его сама!
Она должна судить их и решить их судьбу!
Они разрушили, а точнее с ожесточением расстреляли её жизнь из автомата. И в ответ, она имеет полное право поступить с ними аналогичным образом, пусть в аллегорическом смысле.
Жанна села за руль автомобиля, достала из сумочки таблетку седативного препарата, которым часто пользовалась во время длительных и изматывающих слушаний.
Женщина, вцепившись в руль, несколько минут выждала, когда лекарство начнёт действовать, угнетая нервную систему ровно настолько, чтобы заглушить её эмоции. Чтобы позволить её разуму соображать.
Жанна, несмотря на горечь в сердце, отлично понимала, что пока она сейчас будет убиваться по погибшей дочери, убийцы Ирины, эти малолетние подонки, могут избежать наказания.
Нет, их конечно осудят, но Жанну не устроил бы ни один приговор, после которого эти отморозки не станут пытаться покончить жизнь самоубийством.
Женщина, с переполненными мрачной ненавистью мыслями, повернула ключ в замке автомобиля.
Она слишком резко взяла с места, услышав, как взвизгнули стираемые об асфальт покрышки.
ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
Понедельник, 23 марта, раннее утро.
Мне обработали рану и перебинтовали голову. По словам врача, который мной занимался, мне крупно повезло.
— «Чуть-чуть правее, и была бы задета височная артерия, — посетовал травматолог, изучавший мои ранения».
