— Вот ты, идиотки кусок, ты начерта полезла через забор? А если бы тебя эти псы на части порвали? И почему ты не стреляла?!
— Я п-пистолет… — заикаясь, пролепетала девушка.
— Что? — нетерпеливо зло спросил Сеня.
— Уронила, — чуть ли не плача, проговорила сержант.
Арцеулов смерил её тяжелым взглядом. Его так и подмывало добить девушку ехидным и колким замечанием, но Арцеулов решил, что ей пока хватит. От начальства ей и так влетит, хорошо если из полиции не вышвырнут.
— А ты, стритрейсер-самоучка, — обратился Сеня к Годунову, — ты куда так гнал? На кладбище или к увольнению из МВД? У тебя вообще есть хоть какие-то оправдания твоему муд*цкому поступку, ёлопень?
— Я… я не сп-пециально… — промямлил Годунов.
— О**енное оправдание, — проворчал Сеня. — Ладно, отдыхайте, сейчас скорая приедет.
— А вы куда? — взволнованно спросила Липаева.
— По делам, — не оборачиваясь, бросил Сеня.
— А можно с вами?
— Нет, — отрезал Сеня и вышел из дома.
Но Липаева не намеренна была сдаваться.
— Пожалуйста, разрешите мне поехать с вами!
— Нет, — повторил Арцеулов, шагая к своему мотоциклу. — К тому же ты ранена.
— Да ерунда, просто глубокая царапина.
— У тебя от этой «царапины» шрам на всю жизнь останется! — напомнил Сеня.
— Я знаю, — голос Липаевой погрустнел и она замолчала.
Арцеулов мысленно ругнулся, остановился и возведя оче-горе, обернулся.
Липаева стояла в двух шагах от него и рассматривала забинтованную руку.
— Может это и к лучшему, — она плаксиво шмыгнула носом. — Будет мне напоминанием… Чтобы не лезла больше никуда. Может быть… может я по-другому и не поняла бы, пока не испытала бы боль…
Она подняла на Сеню взгляд и Арцеулов вновь мысленно ругнулся. По щекам молоденькой полицейской стекали две блестящие струйки слёз.
— Простите меня! — выпалила она громко. — Пожалуйста!.. Я правда только хотела вам помочь! Я уже год хожу в сержантах! Меня никто в серьёз не воспринимает! Считают, что я ни на что годная! Что мне вообще в полиции делать нечего! Я еле-еле добилась, чтобы меня в патруль поставили! Так мое начальство всё равно мне поднагадило: поставили к этому… — она неприязненно мотнула головой в сторону дома. — под начало этого неудачника!
Сеня, поддавшись внезапному импульсу сочувственного наития, приблизился к рыдающей девушке и положил ладони на её маленькие плечи.
— Ну, чего ты? — мягко спросил он, слегка сжав подрагивающие плечи плачущей девушки. — Хорош рыдать, Липаева… Да ты сегодня наворотила дел, но, если тебя это утешит, твой этот Годунов вообще убил свидетеля, и я не знаю, как он дальше будет служить.
Она подняла на Сеню заплаканные глаза с влажными ресницами.
— Ты напишешь в рапорте о сегодняшнем? — спросила она.
Арцеулов пару секунд смотрел в ее золотисто-карие глаза, а затем хмыкнув, пробурчал:
— Если ты о том, собираюсь ли я настучать про вас… то нет. То, что вы оба напишите в своих рапортах ваше личное дело.
— А вы, товарищ капитан? Что вы будете писать?
— Ничего, — качнул головой Сеня.
Глаза сержанта Липаевой удивленно округлились.
— Ничего? — переспросила она удивленным шепотом. — Но мы же с Годуновым такое…
Сеня фыркнул и пожал плечами.
— Многие меня бы за это осудили, но… лишь те, кто не служит в полиции и других структурах. Полиция, как и все остальные структуры, во многом держится на взаимном доверии и взаимовыручки, Липаева. Начнем стучать друг на друга — и нам конец. Мы просто перестанем быть эффективными.
Арцеулов пожал плечами. Своих мыслей он не стеснялся и считал оправданными. Прозрачность в структурах должна быть, но в меру.
Годунова накажут, но без шума и лишних рапортов. В любом случае, карьеру в полиции парень уже вряд ли построит. В лучшем случае будет вечным сержантом, чтобы потом уйти на пенсию прапорщиком. А вот Липаева…
Сеня несколько мгновений смотрел на заплаканное лицо девушки, и понимал, что не сможет в должной мере возложить на неё вину за всё случившееся. Арцеулов мысленно отругал себя, но девчонку ему было жаль.
Она была искренняя с ним, когда выпалила все те словах: «Меня никто в серьёз не воспринимает! Считают, что я ни на что годная!».
Её мотивацию Сеня теперь, отчасти, понимал и принимал.
— Мне точно нельзя с вами? — жалостливо спросила Липаева.
Сеня угрюмо качнул головой.
— Присмотри за напарником. А мне пора.
Он по-дружески легонько похлопал её по плечу и направился к своему мотоциклу.
Спиной Сеня чувствовал взгляд девчонки, но он не обернулся, когда садился на свой верный байк, и не смотрел на неё в зеркала над ручками мотоцикла, когда уже гнал по дороге в светлеющих сумерках.
Арцеулов с усилием выбросил Липаеву из головы и прибавил газу. Он получил сообщение от Аспирина и должен был срочно проведать Домбровского. Похоже тот серьёзно пострадал при выполнении задания.
Возле больницы, где содержали Николая, Сеня был через сорок с лишним минут. Чтобы, как можно скорее успеть к другу и сослуживцу, он серьёзно превышал скорость и безбожно срезал через дворы, нарушив десятки пунктов ПДД.
Николай лежал в хирургическом отделении. В палате на троих, он обитал один.
