Впереди показался, какой-то водоем. Леонид сбавил скорость.
Шум вертолёта приближался. Полунин опасливо взглянул на потолок кабины автомобиля. Шум вертолётного мотора вызывал волну панической истерии.
Леонид с трудом сдерживал желание выскочить из автомобиля и помчаться прочь, не разбирая дороги. Но отлично знал, насколько гибельным для него будет это решение.
Прибавив газу, Леонид направил машину к пруду. Он не знал, хватит его глубины, чтобы утопить автомобиль, но надеялся на это.
Он доехал до самого края берега, здесь выскочил из кабины и, подперев палкой педаль газа, отскочил подальше от автозака.
КАМАЗ с пышным салютом брызг врезался в воду. Беспомощно вращая задние колеса, автозак медленно уходил под воду. Было в этой картине что-то печальное и удручающее.
Но Леониду было плевать.
В этот момент где-то совсем близко раздался шум автомобильных моторов и полицейских сирен. Леонид порывисто обернулся и грязно выругался. Вдалеке между деревьев замелькали полицейские сирены.
Полунин понял, что его засекли. Очевидно глазастые пилоты вертолёта увидели свежие следы от колес на земляной почве, перед лесом.
Теперь у него был только один выход: бежать. Бежать вперёд, через чащу леса, продираясь к свободе, к жизни, к сладостной возможности долгожданной мести.
МАРИАН МИРБАХ
22 марта, Воскресение. События сразу после диалога между Корф и Полуниным.
Телефон не отвечал. Слишком долго. Непозволительно долго для человека, который многим обязан ему, Мариану.
— Да? — наконец ответил знакомый басовитый раздраженный голос. — Чего тебе?
Мирбах стерпел неуважительный тон собеседника.
— Здравствуй. Родион, — немного елейным голосом произнес Мирбах. — Как жизнь? Как твои племяшки?
Родион Датский, помешкав, недружелюбно ответил:
— Всё в порядке.
— Жаль, я не могу сказать того же.
Шум досадного вздоха.
— И что опять у тебя случилось? — с претензией в голосе, спросил Датский.
— Ты знаешь, что, — рыкнул Мирбах, чуть потеряв контроль на чувствами. — Токмаков! Ты слышал?! Знаешь, что его дом захватили, какие-то малолетние упыри?!
— Ну и чего ты так нервничаешь? Токмакова жалко? Так купишь себе другого прокурора.
— Может мне, заодно, стоит задуматься о покупке другого полковника Следственного комитета? А? Датчанин?! — язвительно спросил Мирбах.
— Давай без угроз…
— Давай без условий! — перебил его Мариан. — Мне нужно, чтобы ты взял контроль над ситуацией.
— Я не могу, Мариан, — сдержанно ответил Датчанин. — Это дело в юрисдикции ЦСН…
— Так найди способ и повод вмешаться! — прикрикнул на него Мирбах и прошелся вдоль огромного окна во всю стену. — Мне что, учить тебя?
— Это будет нелегко.
— Знаю, и если справишься, я буду очень щедр. А это редкость, для меня. Ты знаешь.
В трубке послышался звук захлопнутой двери и тяжелые шаги.
— Почему тебя это так волнует, Мирбах? Что, у Токмакова в доме может быть какой-то компромат не тебя?
— Это не твоего ума дело, просто сделай так, чтобы ты был там главным.
Родион сдавленно прокашлялся.
— А дальше что?
Мариан чуть скривил губы.
— Нужно спровоцировать штурм…
— Зачем это?
— Вацлав… да и его жена тоже, не должны выжить в этой истории, — поигрывая дорогой ручкой, ответил Мирбах.
Родион фыркнул.
— Не много ли ты просишь, Мариан? И бабу то его зачем валить?
— Она тоже может что-то знать. Я понятия не имею, кто эти парни в его доме. Что если их кто-то их послал? Что если они там не только ради Токмакова?..
Мариан встал из-за стола.
— Я предпочитаю перестраховаться. К тому же, в доме Вацлава, вероятно в его кабинете, могут быть документы, записи, свидетельства или что-то ещё, что… может вызвать серьёзные вопросы к «Медеору» и выявить ряд крайне неудобных для нас моментов.
— Это ты про замятый иск от клиники «Исида»? — засмеялся Родион.
Мирбах недовольно поджал губы. По его мнению, этот полковник всё чаще забывался, и забывал свое место.
— В частности, — буркнул глава корпорации «Медеор». — Займись этим, Родион. Токмаковы должны сдохнуть, любые компрометирующие нас документы должны быть уничтожены. Не дай бог полиция или ФСБ при обыске дома, что-то найдут. Имей ввиду, Родион…
Мирбах сделал зловещую паузу и прошипел в трубку:
— Если буду тонуть я, ты утонешь вместе со мной. Ты и твои обожаемые близняшки.
— Их-то не трогай, — голос Датчанина в один момент промёрз и угрожающе окаменел. — Я всё сделаю.
— Вот и молодец, — победно улыбнулся Мирбах. — И поторопись, мне нужны результаты.
С этими словами он положил трубку.
Леонид несколько мгновений постучал пальцами по гладкой полированной поверхности стола из орехового дерева.
Слева от него шевельнулся человек, всё это время молча разглядывавший подсвеченные флакончики и пузырьки в стеклянном шкафу.
— Я мог бы убрать Токмакова и его жену, — равнодушным и, словно, немного утомленным голосом произнес мужчина в чёрном смокинге.
Он был в классических черных брюках и таки же черных, остроносых туфлях. На шее, под подбородком у него белела чуть смятая бабочка.
