Стас вздохнул, справляясь с нарастающей яростью. В эту минуту ему хотелось крепко врезать Вацлаву Токмакову. Может быть, даже, не один раз.
— А мы, — продолжил Стас, — потеряли кучу времени, понятия не имея что появилось в нашем городе.
Аспирин закрыл папку, посмотрел на Стаса.
— Чего они хотят? Чтобы ты нашел убийцу этой девушки?
— Что бы я ставил их в известность о ходе расследования, каждые десять часов, — глядя на щетинистую полосу леса вдалеке, ответил Стас.
— Значит до следующих переговоров осталось десять часов, — подытожил Каульбарс.
Стас взглянул на часы смартфона и качнул головой:
— Уже девять часов, пятьдесят четыре минуты.
Ратибор удовлетворенно кивнул.
— Этого времени хватит, чтобы разработать план штурма коттеджа и подготовить всю операцию.
Стас перевёл взгляд на майора ЦСН, взглянул в его глаза. Ему показалось, что во взгляде Каульбарса скрывалась нетерпеливость и яростная жажда расправы над молодыми злоумышленниками.
— Мне жаль, товарищ майор, но в ближайшее время дом штурмовать нельзя, — с сожалением покачал головой Стас.
— Товарищ подполковник, — Ратибор взялся руками за лямки бронежилета, — уверяю вас, это не первая подобная операция, которую мне приходиться проводить. Я хорошо знаю свое дело!
В резких словах командира спецназа чувствовалось возмущенное негодование.
— Не сомневаюсь, майор, — устало ответил Стас, — но, думаю, вы никогда не проводите операции по освобождению заложников, не оценив все возможные риски и негативные последствия.
— О чем вы? — непонимающе скривив брови, быстро спросил Каульбарс.
— Они подстраховались, — объяснил Стас. — Их главарь предупредил меня, что если будет штурм, погибнет гораздо больше людей, чем мы полагаем.
Каульбарс недоверчиво прищурился, посмотрел на Аспирина. Антон Спиридонович досадливо цокнул языком.
— Чёрт их знает… — проворчал он. — А ты им веришь Стас?
— А я вот нет! — с вызовом ответил Ратибор.
Стас окинул его скептическим и сочувственным взглядом.
— И вы готовы рискнуть?
— Да, готов, — словно сминая металл, жестко проговорил Каульбарс.
— Вам не кажется, что у вас могло это войти в привычку? — не удержался от укола Стас.
Этот твердолобый солдафон его уже порядком раздражал.
— Послушайте, вы!.. — повысив голос, начал было Ратибор.
— Хватит! — перебил их Аспирин. — Сейчас не до этого. В любом случае, подполковник Корнилов прав: сейчас штурмовать нельзя! Если будут жертвы, в преддверии грядущего форума, нас здесь вас с вами употребят живьём! И поверьте, такого облома, никому из нас никогда не забудут. Особенно!..
Генерал сделал паузу и внушительно посмотрел на спецназовца.
— Тем, кто возглавлял штурм. Так, что проявите терпение, майор! Иначе мне придется напрямую переговорить с вашим начальством и попросить другого начальника cпецгруппы!
Лицо Каулбарса опасно налилось краснотой.
— Как скажите… товарищ генерал, — процедил он и посмотрел на Стаса. — Вы теперь будете искать убийцу для террористов? Я правильно вас понял?
— Я буду искать этого убийцу, потому что он будет убивать снова и снова, пока я и мои люди его не найдём, — ответил Стас. — К тому же, мне нужно узнать о подстраховке террористов. Как только мы узнаем, что это и нейтрализуем опасность, у вас будет возможность провести штурм.
— Значит договариваться с ними и выполнять их условия вы не будете? — кажется Ратибор немного смягчился.
— Ни в коем случае, — ответил Стас и оглянулся на дом Токмаковых. — Они пришли не только за мнимой справедливостью, но и за вполне предметной местью.
— И что это значит? — спросил Ратибор.
— Они в любом случае убьют заложников, — ответил Стас. — Это их конечная цель. Наказание. Сначала, угрожая убить заложников, добиться расследования, то бишь справедливости, а потом… свершить наказание. Казнь прокурора, вместе с семьёй.
Ратибор шумно выдохнул через нос, на его лице едва заметно дрогнули две скуловые мышцы. А генерал Савельев пробормотал какое-то ругательство.
Стас попрощался с ними и ринулся к своей машине. Аспирин остался на месте, чтобы сдерживать пыл спецназа ЦСН и не допустить катастрофы. А у Стаса и его группы оставалось девять часов сорок восемь минут на то, чтобы предоставить результаты по расследованию и неизвестное количество времени до нового убийства.
ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
Воскресенье, 22 марта.
Я сидела в своей комнате, на кровати, и пару секунд смотрела в одну точку. Я была как будто оглушена, хоть и пребывала в сознание.
Мой мозг, мое сознание, вся моя сущность отказывались и противились верить в то, что мой дядя… Мой любимый и единственный дядя Сигизмунд, мог оказаться… мог… мог дать согласие на то, чтобы похитить людей. Похитить, чтобы этот уродец, этот абсолютно аморальный подонок, Гудзевич, мог осуществить свою месть!
И кого! Кого мой дядя собрался похищать?! Семью Стаса! Стаса, господи! Его жену и единственную дочь! Риту и Алину! Единственных, самых дорогих и любимых его людей! Тех, без кого он не может жить!
