Сердце в её груди неистово бодало, взбешенно выбивало грудь изнутри. От переизбытка чувства страха на губах ощущалась соль и металл. А череп, казалось, пульсирует вместе с мозгом.
— Леонид! — плача и содрогаясь от страха, всхлипнула девушка.
Она увидела, что мужчина в черном пальто, как ни в чем не бывало, прошел мимо четырех трупов полицейских и направился к дому Полунина. К дому, где находилась Анжелика.
Девушка убрала телефон от уха и потрясенно уставилась на дисплей. Полунин давно положил трубку.
От него пришло только одно сообщение. Девушка открыла его. Там было два коротких предложения:
«Беги. Не слушай музыку флейты».
Девушка несколько секунд, пребывая в шоке, глядела на дисплей телефона.
А затем, едва-едва слышно, в доме прозвучали вкрадчивые медленные шаги.
Человек с флейтой уже был в доме.
ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
Воскресенье, 22 марта. Поздний вечер.
Я, мучаясь переживаниями, грустно смотрела в окно. Мы со Стасом ехали мимо заснеженных столичных улиц. Безрадостно и уныло, поглядывая на пролетающие мимо дома, магазины, другие автомобили и голые деревья с горками снега на ветках.
Я думала о своем поступке. Я хотела поговорить со Стасом, объяснить ему всё, донести до него… Я чувствовала, что Корнилов по-прежнему пребывает в гневе и раздражении.
Оно и понятно! Я бы на его месте вряд ли бы сумела проявлять такую сдержанность и спокойствие. Даже не знаю… Возможно я возненавидела бы того, кто поступил со мной, как я со Стасом. Но я не хотела об этом думать. Мне просто хотелось оправдаться в его глазах. Меня ранило и угнетало мысль о том, что Корнилов злиться на меня!
Мысленно, я не переставала костерить Бронислава. Честно, я уже была не рада, что обратилась к нему! Нужно было обходиться без его помощи! Теперь иди знай, что он там выдумал!
Как я не уговаривала его, Коршунов на отрез отказывался говорить Стасу, где его жена и дочь. А Стас, понятное дело, злился на меня.
Неотступное чувство вины горьким и ядовитым дымом чадило внутри меня и больно опаляло душу.
Несколько я собиралась заговорить, но каждый раз, опасливо украдкой взглянув на мрачное лицо Стаса, я поспешно отворачивалась и снова смотрела в окно. Меня одолевало гадкое и гадостное чувство тягостной грусти. Я не выдержала. Я не могла больше сопротивляться давящему на меня оголтелому и беспощадному чувству вины. Стыд и горечь от совершенного поступка добили меня.
Я пыталась не плакать. Пыталась сделать так, чтобы Корнилов этого не увидел. Но Стас, конечно же, заметил и тут же остановил автомобиль.
Я протяжно слёзно вздохнула, отчаянно продолжая смотреть в окно. Мне совсем не хотелось, чтобы Стас подумал будто я пытаюсь таким нелепым образом давить на жалость к себе!
— Ника, — голос Стас прозвучал мягко тихо, с толикой грусти, — Посмотри на меня.
Я молча и упрямо замотала головой, продолжая тихо всхлипывать и рыдать.
Стас коснулся моей руки и легонько сжал её.
— Посмотри на меня, — уже настойчивее произнес Корнилов.
Я снова шумно всхлипнула. Слёзы обильно стекали по щекам, я торопливо вытерла их и, пристыженно опустив взгляд, повернулась к Стасу. Я смотрела не на него, а на его колени в джинсах. В лицо Корнилову я смотреть не могла.
Тут Стас медленным и ласковым движением, легонько взял меня двумя пальцами за подбородок и чуть приподнял вверх. Я посмотрела на него, через туманную пелену слез в глазах.
— Ох, Ника… — вздохнул Корнилов и чуть шершавым мизинцем свободной руки смахнул слезы с моих щек. — Ну чего ты ревёшь?
— Стас, я не знала, что мне делать… вы все не отвечали на звонки и… мне просто пришлось обратиться к Брониславу, — рыдая оправдывалась я. — Прости меня, пожалуйста! Прости! Прости!.. Я не хотела, чтобы так вышло!!! Я бы никогда!.. Ты же знаешь! Прости меня! Пожалуйста… п-пожалуйста… я… я не хотела…
Я всхлипывая, шепотом повторяла одни те же слова.
Стас отстегнул ремень безопасности и наклонился ближе ко мне.
— Ника, — он убрал прядь волос с моего лица, — сначала, признаюсь, я был зол. Но не на тебя, а на Коршунова. Да, признаюсь, он меня и так раздражает своим присутствием, а когда я узнал, что он куда-то увез мою жену и дочь…
Стас вздохнул и провел рукой по моим волосам.
— Я немного потерял контроль над собой. Но…
Он веско, с выражением, произнес последнее слово.
— Чтобы ни было между мной и Коршуновым, какой бы скотиной не был Датский, никто из них не станет нарочно причинять вред моей семье.
— Но Датский же тебя ненавидит… — пролепетала я.
— Как и я его, — хмыкнув, кивнул Стас, — но, каждый из нас знает и понимает, где есть грань… черта, пересечь которую означает стать законченной мразью. Конфликт и взаимная неприязнь — это, личное дело двоих или большего количества полицейских. Но угрожать семье… жене и детям другого сотрудника правоохранительных органов…
Стас невесело улыбнулся и пожал плечами.
