Коршунов замедлил шаг, продолжая настойчиво всматриваться в просветы ограды. Он был уверен, что заметил нечто. Это был короткий миг в четверть секунды. Скоротечное мгновение, почти неуловимое для человеческого глаза. Но только не для цепкого и очень внимательного взора Коршунова.
Он чувствовал на себе несколько вопросительных и даже недоуменных взглядов. Ему было плевать. Коршунов всегда верил своим глазам и чутью. Он что-то видел. Что-то небольшое и…
Он скорее почувствовал, нежели заметил его.
Движение. Резкое. Короткое и порывистое.
Бронислав бросился назад и на этот раз почти прижался лицом к стальному листу забора.
— Товарищ генерал, скажите своему сотруднику… — начал чей-то недовольный голос.
— Замолчите, Каульбарс, — бросил Савельев.
Коршунов не обращал на них внимание. Стоя у забора Бронислав во все глаза пытливо глядел на две собачьи будки, стоявшие чуть дальше от дома, под раскидистым деревом.
С участившимся дыханием и растущим в животе скручивающим напряжением, Бронислав видел его.
Человека. Мальчика. Худого темноволосого мальчика. Совсем ещё ребенка. Одинокого и перепуганного.
Малыш забился в узкое пространство между двух собачьих будок. Вжимаясь спиной в деревянную стену одной из будок, он, поджав колени, испуганно таращился на Бронислава.
Коршунов отлично видел наполненные бесконтрольным паническим ужасом широко открытые глаза ребенка.
Его дрожащие губы что-то беззвучно прошептали и Коршунов отчетливо разобрал: «помогите».
Бронислав быстро отвернулся. Увидел генерала с выжидающим выражением лица и стоящих рядом с ним двух бойцов спецназа ФСБ.
Коршунов, не говоря ни слова подошел к ним и тихо произнес:
— Нужно как-то отвлечь террористов в доме, чтобы они, хотя бы какое-то время не обращали внимание на двор.
— Это ещё зачем? — буркнул командир группы спецназа.
Коршунов стрельнул в него глазами, но отвечал глядя на генерала Савельева.
— Во дворе дома ребенок, — тихо сообщил Коршунов. — Если я правильно понимаю, скорее всего — это, Клим Токмаков.
Савельев и Каульбарс обменялись встревоженными взглядами.
***
— Мы так не работаем! — Каульбас, сжимая в кулаках края бронежилета на груди, сверлил свирепым взглядом Коршунова.
Бронислав отвечал ему упрямым и мрачным взглядом.
— У нас нет времени ждать, — прорычал Бронислав, — террористы в доме вот-вот его заметят. Скажите, майор вы себе сможете простить, что упустили возможность спасти девятилетнего мальчика? Вы сможете потом спокойно спать по ночам и не думать, что гибель ребенка, чью жизнь вы могли спасти, будет на вашей совести?
Каульбарс буквально рассвирепел от взываний Коршунова.
— Ты что, сопляк, ещё будешь, меня стыдить? — пророкотал командир спецгруппы надвигаясь на Бронислава.
Коршунов не сдвинулся с места.
— Майор, возьмите себя в руки, — между Коршуновым и Каульбарсом встал Аспирин. — Тем более, что товарищ старший лейтенант прав…
— Ваш товарищ старший лейтенант, — не скрывая злого презрения в голосе, проговорил Ратибор, — ни черта не знает и понимает! Пороху не нюхал и ещё порицать меня будет! Молокосос!..
— Ну, про молокососа это вы точно зря, — степенно и холодно произнес, в ответ, генерал, — старший лейтенант Коршунов, до того, как поступить в юридический отслужил срочную и контрактную службу в одном из подразделений Сил специальных операций России. А там о-очень тщательно подбирают кадров и вы, думаю, об этом прекрасно знаете. У Коршунова почти год участия военных операций на Ближнем востоке и других точках земного шара. И уж что-что, а пороху… — генерал на мгновение обернулся на Бронислава и закончил, — он нанюхался сполна.
Бронислав не смотрел на Аспирина, его гневный, но уже более сдержанный, взгляд был устремлен на Каульбарса.
Майор ФСБ немного изменился в лице, он снова посмотрел на Коршунова и заносчиво произнес:
— Даже если и так… в антитеррористических операциях вы точно не участвовали.
— К сожалению, приходилось, — хмыкнув, ответил Коршунов, — хотя, признаюсь, они были относительно легкими.
Каульбарс многозначительно кивнул, словно говоря: «Что и требовалось доказать!».
— Тогда вы должны понимать, что вот, с ходу, мы не можем предпринять спасение ребенка, — сложив руки на груди, ответил Ратибор. — Есть инструкции, есть правила планирования и проведения операций…
Бронислав понимал, что по-своему Ратибор был прав: в операциях по спасению заложников должно быть просчитано все до мелочей, должны быть вычислены и предусмотрены все возможные варианты противодействия со стороны преступников.
В противном случае риск провала операции с гибелью заложников и самих бойцов спецназа резко повышается.
— Ладно, — раздраженно качнув головой, ответил Ратибору Коршунов, — не хотите — не надо.
— Вот и отлично…
— Тогда я сам.
— Что?! — скривился Каульбарс.
Стоявшие за спиной майора ФСБ бойцы спецназа переглянулись.
— Я сам всё сделаю, — спрятав руки в карманы, заявил Бронислав.
— Нет, — вмешался генерал Савельев, — этого не будет…
— Товарищ генерал, — Бронислав слышал, как от ярости зазвенел его голос, — я прошу вас… разрешите. Я всё сделаю быстро, точно и правильно!
