— То-то и оно, — проворчал Стас, что-то обдумывая с хмурым выражением лица. — Зачем человеку, который ни в чем не виновен валить так далеко из столицы?
Я была согласна со Стасом. Действительно странно и подозрительно. Тем более, что пока мы ехали Стас по телефону получил информацию о том, что Горн очень быстро продал двухкомнатную свою квартиру в Коньково.
Обычно люди делают так в двух случаях: когда им срочно нужны деньги или, когда им срочно нужно уехать.
Горн, по полученной Стасом информации из Росреестра, владел небольшой территорией и дачным домом в одной из деревенек в Московской области.
Как раз к одной из них мы и свернули.
Дорога, пусть асфальтированная, здесь была ещё уже, так что две машины могли разъехаться только если одна из них частично выедет на земляную обочину. И то если это будут какие-нибудь маленькие хэтчбеки, а ещё лучше Смарты.
Представив себе эти полу-игрушечные машинки в деревенских просторах, я невольно усмехнулась. Вот никогда не понимала страсть других девушек к этим тщедушным французским малышам.
Деревня, куда улизнул Горн, называлась «Туманово». И это название, в данный момент, идеально совпадало с местными погодными условиями. Потому, что с наступлением ночи из леса выбрался дымчатый блекло-серый туман. Он скрадывал очертания деревенских холмов. В его недрах, под светом редких уличных фонарей, размытыми темными силуэтами замерли одно и двухэтажные дома. Они сияли расплывающимися пятнами желто-белого света в окнах.
Стас остановил автомобиль около одного из таких двориков. Я с любопытством оглядела дом.
Строение было ничем не примечательно. Двухэтажное, с серо-голубым сайдингом, голубой дверью с окошком, просторным крыльцом и высокой узкой лесенкой, от которой к почтовому ящику тянулась полуразбитая мощеная дорожка.
Я выбралась из автомобиля следом за Корниловым, Стас включил сигнализацию и мы поднялись на крыльцо. Корнилов нажал на кнопку звонка. После второго раза, за хлипкой, на первый взгляд, голубой деревянной дверью, раздались шаги.
А ещё через секунду дверь нам открыл худощавый парень в длинной серой футболке с логотипом одного из отечественных хоккейных клубов. У Тимофея Горна, если это был он, были темные, неряшливо разбросанные волосы, острый подбородок и слегка запавшие глаза. Вместе с бледной кожей и неухоженной щетиной на щеках, создавалось впечатление, что владелец дома довольно болезненный человек.
— Добрый день, — поздоровался Стас слегка надменным и холодным голосом, — Уголовный розыск, подполковник Корнилов. А это моя помощница-стажер из юрфака. Вы Тимофей Горн?
— Д-да, — чуть севшим и дрожащим голосом ответил парень, стрельнув взглядом в мою сторону, — а что… что вы х-хотели?..
— Так всего и не перечислишь, — усмехнулся Стас. — Я думаю было лучше продолжить беседу внутри дома.
Горн посторонился и, с заметной неохотой, пропустил нас внутрь.
Проходя в дом, вслед за Стасом, я заметила на руке Тимофея татуировку — колода карт и пять звезд.
Тимофей проводил нас в гостиную. Это большая комната, точнее холл, через которой можно было пройти на кухню или в коридор перед лестницей на второй этаж.
На стенах бледнели старомодные обои и темнели в рамках странноватые фотографии животных, как будто сошли со страниц книг Ренсома Риггза. Камин был заколочен и вместо него здесь трудились сразу два масляных обогревателя.
Корнилов присел на темно-кирпичного цвета диван, который тут же заметно просел под его весом. Я замешкалась, не зная, насколько будет удобно усесться куда-то без приглашения.
— Присаживайтесь, — Горн посмотрел на меня и указал на свободное место рядом со Стасом.
— Благодарю, — чуть смущенно ответила я и осторожно села на краешек дивана.
Сам Тимофей сел в старое кресло, с темно-бордовой перетяжкой. На замшевом полотне, внизу, уже виднелись трещины и бахрома.
Вообще от всего дома тянуло тяжестью прожитых лет. Из всего, что я пока успела увидеть, только обогреватели и были новыми.
— Начнем, господин Горн, — Стас достал один из своих блокнотов и щелкнул ручкой. — Зачем вы продали ваш бар?
— А разве не понятно? — Тимофей вздохнул чуть сжал подлокотники кресла. — После того, что там сделали с Танькой…
— С Танькой? — переспросил Стас.
— Да, — чуть нахмурился Горн. — Вы, что не знаете, как звали жертву убийства?..
— Я знаю, — Стас смерил Тимофея долгим изучающим взглядом, — мне просто удивительно, что вы назвали её именно «Танькой». Это очень фамильярно. Не находите?
Тимофей замер, я увидела, как он заметно напрягся в кресле. Я с некой растерянностью посмотрела на Стаса, но тот не отводил взор от лица Горна.
— Она была у вас не просто певицей, так ведь? — уточнил Стас.
Тимофей молчал.
— Вы были достаточно близко знакомы, — продолжал Стас.
Тимофей смотрел вниз, я проследила за его взглядом. Горн смотрел на пепельницу, что стояла на перевернутой вверх дном картонной коробке из-под каких-то пластиковых контейнеров.
— Вы не возражаете, если я закурю? — спросил Тимофей.
— Как вам угодно, — качнул головой Стас.
