— В сейфе Токмакова есть свидетельства, распечатки, тайные фьючерсы, переводы и незаконные валютные свопы, которые могут отправить за решетку очень многих высокопоставленных людей, — проговорил Прохор, — но среди всех этих жирнозадых засранцев, резко выделяются небольшая горсть людей… на них бумаг гораздо больше. То бишь они гораздо больше взаимодействовали с Токмаковым, чем остальные. И именно поэтому у Вацлава скопилось на них куда больше разных компрометирующих файлов.
Прохор сделал паузу, чтобы дать возможность Маслову понять, куда он ведет разговор.
— Ты понял? — спросил он.
— Честно, пока, не особенно, — покачал головой друг.
Прохор раздраженно вздохнул.
— Головой подумай! Чтобы ты сделал, если бы узнал, что в тюрьму попал человек, у которого есть десятки доказательств твоей незаконной деятельности?
Маслов может и был не слишком расторопным, но точно не был глупцом.
— Я сделал бы все возможное, чтобы вытащить его из… — он замолчал, пару секунд смотрел на маску Прохора.
Тот уже победно улыбался, под своей маской.
— Вот именно, — торжествующе произнес Мечников.
— И что, ты нашёл кого-то, кого настолько могут заинтересовать эти бумажки, чтобы он рискнул своей репутацией и положением ради нашего спасения из тюряги?
— Ха! Он прежде всего будет, таким образом, спасать себя! А мы — только способ. К тому же, на этом можно будет неплохо заработать…
— И кого ты выбрал?
— Ну-у… — Прохор подвинул лежащую на столе стопку листов к Вячеславу, — вот. На него разной инфы больше всего.
Маслов, явно заинтригованный, быстро взял бумаги, поднес к лицу, но уже почти сразу молча уставился на Прохора.
— Прох… — тихо и сочувственно произнес Маслов. — Ты рехнулся?
— Чё это?
— Ты решил шантажировать… самого… Мариана Мирбаха? Главу корпорации «Медеор»? Братан, он нас живьем закопает.
— Если мы все сделаем правильно, то не закопает и отблагодарит, — самоуверенно заявил Мечников.
Но Вячеслава его слова точно не убедили. Маслов уже собирался что-то возразить, когда внутрь коттеджа залетел галопирующий гулкий грохот работающего мотора.
— Что это?! — встрепенувшись, подхватился Маслов.
Мечников ничего не ответил. Прохор стремглав вылетел в коридор и тут же приник к первому попавшему окну. Гремучий мощный гул доносился откуда-то сверху, как будто…
В окно ударил яркий свет прожекторов. Прохоров непроизвольно зажмурился от белого ослепительного сияния и попятился назад, прикрыв лицо рукой.
— Алекс-один, там вертолёт! — стоя возле другого окна, прокричал перепуганный Маслов.
— Я вижу! — рявкнул на него Вячеслав. — Отойди ото окна, придурок! На вертолёте могут быть снайперы!
Мечников был зол и, одновременно, напуган.
Внизу раздался грохот ног. Прохор на миг испытал эффект ледяного душа: он успел подумать, что в дом уже ворвались бойцы какой-нибудь «Альфы». Но это были лишь братья Ожеровские.
— Вы видели?! — прокричал снизу, стоящий у лестницы, Михаил.
— Видели, — чуть перевесившись через перила, крикнул ему Прохор, — смотрите за заложниками!
— Что они задумали, Алекс-один? — явно испугавшись шумной машины, спросил Маслов.
— Откуда мне знать?! — рыкнул на него Мечников. — Просто не подходи к окнам!..
— Может они собираются высадиться у нас на крыши?! — видимо от приступа страха здравый рассудок начал отказывать Вячеславу.
— Ага! — издевательски и ехидно крикнул в ответ Прохор. — И решили сделать это максимально заметно! Чтобы мы точно успели подготовиться к их штурму или перестрелять заложников!
Снизу раздался женский долгий крик, а затем ругань взбешенного Никиты.
— Твою мать! — ругнулся Мечников и бросился вниз.
Не хватало ещё, чтобы младший брат Михаила Ожеровского, в панике, кого-то опять порешил! Хватит того, что они по его милости лишились Ирины Токмаковой!
— Что здесь происходит?! — забежав в зал на первом этаже, вскричал Мечников.
Он застал Никиту стоящего посреди зала с автоматом в руках. Парень водил стволом в воздухе, поочередно целясь в каждого заложника. Люди, голые и беззащитные, дрожали от ужаса и холода, неподвижно лежали на полу.
— Ещё кто дёрнется-замочу! — прорычал младший Ожеровский. — Вы знаете, я это могу! Вам ясно?! Ясно, уроды?!!
Его голос треснул звонким и скрипучим фальцетом.
— Алекс-пять! — рявкнул в спину Никите Прохор. — Какого хрены ты тут устроил?
Никита испуганно обернулся и уставился на Мечникова.
— Я… я… я просто… — у него заплетался язык и он ничего вразумительного объяснить не мог.
Но Прохор и так всё видел: у младшего из Ожеровских начинались серьёзные проблемы с психическим состоянием. Если коротко и грубо, то Никита начинал сходить с ума.
— «Только этого мне ещё тут не хватало!» — с раздражением подумал Прохор.
Вертолёт снаружи пролетел у них перед окнами, лучи его прожекторов вспыхивающими белыми пятнами света врывались в полутьму дома. Михаил приказал погасить свет везде, где это возможно. Прохор очень боялся снайперов — в кино и играх он не раз видел, как особенно крутые стрелки из какого-нибудь спецназа, «снимали» бандитов синхронным выстрелом по два-три человека.
