В двух оставшихся комнатах тоже никого не оказалось; на неубранных двуспальных кроватях кучами валялось постельное белье темных тонов, хорошо скрывающих грязные пятна. Если, как подозревала Айрис, Базвелл помогал Неону, то где-то в доме могли быть припрятаны деньги за молчание. С этой мыслью в голове Джексон прошерстил все шкафы и выдвижные ящики, но нашел только пятьдесят фунтов. Может, Айрис ошибалась – может, она не настолько умна, как сама считала? Скорее всего, Базвелл ничем не отличался от тысяч других молодых людей из городских низов: горбатился на низкооплачиваемой работе, и лишь мечта о лучшей жизни поддерживала его на плаву…
В противоположной стороне от лестничной площадки располагалась ванная комната. На полке раковины, покрытые коркой известкового налета и какими-то ошметками, похожими на хлопья сухого завтрака, лежал наполовину выдавленный тюбик зубной пасты. Едва подняв от него взгляд, Джексон увидел в зеркале над раковиной чье-то лицо, отражающееся в мутном стекле, и резко крутнулся на месте. На веревке, перекинутой через перекладину встроенного сушильного шкафчика, висело тело Джордана Базвелла с багровым лицом и остекленевшими глазами.
С бешено заколотившимся сердцем Джексон приблизился к мертвецу. Шея у того так раздулась, что петля практически утонула в складках дряблой плоти. Базвелл, должно быть, был мертв уже как минимум сутки. Самоубийство это или убийство, Джексон пока не знал. Но что-то подсказывало ему, что Неон явно сыграл тут какую-то роль, что без него наверняка не обошлось.
Переключившись на «полицейский режим», он позвонил Мику Карнсу, назвал ему адрес и сообщил, что нашел человека, подходящего под описание Базвелла, и что этот человек мертв. Затем спустился по лестнице вниз и стал ждать.
Войдя в «Погребок» днем, вы словно оказывались в гостиной у собственной бабушки.
Заставленное всякой древней утварью и безделушками, помещение бара было занято в основном стариками и старушками, играющими в домино и поедающими тефтели с горошком. К вечеру здесь воцарялась несколько иная атмосфера – подтягивалась и молодежь, главным центром притяжения для которой был бильярдный стол в задней комнате.
Калеб Маллой, оторвавшись от протирания стеклянной посуды, поприветствовал ее словами:
– Господи, Айрис! Да что это с тобой?
– У меня что, ширинка расстегнута?
Калеб ухмыльнулся. У него были смуглые черты лица и влажные карие глаза, которые большинство женщин, скорее всего, находили привлекательными. Ходили слухи, что по Горналу бегает множество маленьких Калебов.
– Если ты повернешься боком, то я тебя не увижу… Болеешь?
– Грипповала немного, – ответила Айрис. – И не хрен так фамильярничать.
– Тогда извиняй, – сказал он не с особо-то извиняющимися интонациями. – Просто, по-моему, тебе срочно нужна пинта «Гиннесса».
– То, что мне нужно, это информация.
– О! – Веселье на лице у Калеба мгновенно сменилось озабоченностью. – Пока не забыл: Норман просил передать тебе горячий привет.
Новость была не из хороших. Где-то в глубине головы сразу же всплыло предостережение Джексона не ввязываться ни в какие заказные убийства, пусть даже Айрис и не испытывала особой склонности следовать его совету.
– Он тут?
Калеб мотнул подбородком в сторону закрытой двери.
– Я выпью чего-нибудь безалкогольного, – она ткнула пальцем в прозрачный холодильник у кассы.
– С каким вкусом?
– Да все равно.
– Ща сделаем. Лед?
Айрис помотала головой. И без того было чертовски холодно.
Пока Калеб доставал стакан, она сразу взяла быка за рога и спросила про Джину Дженкс.
– Довольно странный вопрос, да позволено мне будет заметить, – без запинки ответствовал Калеб.
Айрис пропустила его слова мимо ушей.
– О чем именно Джина тебя расспрашивала?
– Думаешь, я помню? Знаешь, сколько тут народу с тех пор перебывало? Когда это вообще было – пять, шесть месяцев назад?
– Почти девять, – напомнила ему Айрис.
– Ну не суть. Я все тогда рассказал полиции.
– Но ты ведь
Он поставил перед ней стакан.
– Как тебе хорошо известно…
– Не хрен со мной крутить, Калеб! Я не коппер, и меня не интересует размер лифчика у этой тетки, хотя ты наверняка это приметил. Все в курсе, что она занималась журналистским расследованием, задавала вопросы про Неона. Поскольку ты бармен, то готова поспорить, что первым делом она села на ухо именно тебе.
Калеб Маллой откинул голову и расхохотался. Громко, во все горло. Несколько старческих голов повернулись в их сторону.
– У нее было столько же шансов найти этого больного на всю голову ублюдка, как у меня затащить в койку кого-нибудь вроде тебя!
Айрис стрельнула в него взглядом, в котором ясно читалось: «Аллё, а ну-ка поаккуратней!»
