– Если услышишь что-нибудь про женщину, которую зовут Айрис Палмер, тоже дай знать.
– Считайте, что сделано.
– Ах да, и вот еще что, Кенни…
– Да?
– Если что-то пойдет наперекосяк, действуем по аварийной схеме.
Кенни подмигнул.
«Результат! И даже не пришлось никого убивать!»
В личном списке пяти Самых Волнующих Вещей Гэри Фейрвезера на самом первом месте стояло убийство – он приходил в истинный восторг, когда власть над жизнью и смертью оказывалась буквально в его собственных пальцах. Один небольшой ловкий рывок, и для похищенной им женщины все было кончено. На втором месте с небольшим отставанием шел секс с Наоми – но даже он грозил теперь скатиться на третью позицию. Свершилось! Наконец-то – и почти что, блин, вовремя – старший детектив-инспектор Джексон растормошился, вышел из ступора. Гэри знал это, поскольку видел его собственными глазами. Узнал эту целенаправленную пружинистость в походке. Стал свидетелем того, как тот общается со своими
Пережитые треволнения заслуживали награды, а поскольку Наоми опять пребывала за границей, активно двигая своей симпатичной попкой на очередном супер-пупер-международном мероприятии, дабы завлечь сильных мира сего под знамена какой-то великой и ужасной финансовой компании – занятие скучное, пусть и прибыльное, Гэри устроил себе выходной. Закинув ноги на кофейный столик из светлого дуба – Наоми точно разоралась бы, если б знала, – он лазал по Интернету, открывая музыкальные сайты. Может, чуть попозже стоит заглянуть в этот новый клуб в городе? Он давно мечтал провести ночь с ребятишками в противогазах и резине. Никогда не знаешь, какого рода фрики зависают в такого рода местах. А может – и это будет гораздо полезней, – навестить тот домик, где его с недавних пор принимают, как короля? Заодно и прощупает, какой там у копов расклад, что у них на уме – а в первую очередь у Джексона. Гэри не терпелось узнать, как продвигается расследование, посмотреть, как они трепыхаются, раз за разом обламываясь и предпринимая все новые безуспешные попытки. Эта воображаемая картина навела его на мысли о дорогой старой мамочке.
На миг он с головой окунулся в прошлое. Вообще-то, в смерти матери не было никакой его вины. Если как следует разобраться. Это все судьба, случайное столкновение обстоятельств – как говорится, «так фишка легла». Предположим, он и впрямь мог бы сделать нечто большее, чтобы спасти ее. Особенно если б начал действовать чуть пораньше. Но правда же заключалась в том, что он был совершенно зачарован, загипнотизирован красотой ее смерти: затуханием всех этих электрических импульсов, стимулирующих ее мозг, и ее полной неспособностью ни хера по этому поводу поделать…
«Ну да, – подумал Гэри, – зрелище того стоило».
К счастью, дозвониться до якобы неуловимого неонового художника Арло Найта и назначить с ним встречу никакого труда не составило.
Первым, на что обратил внимание Джексон, был шарф в мелкую черно-белую клетку в палестинском стиле, обернутый у того вокруг шеи. Кареглазый, симпатичный и приветливый Найт производил впечатление совершенно беззаботного, либерального, артистичного и незлобивого человека. Джексон мог поспорить, что девушки к нему так и липнут. Было трудно поверить, что жизнь Найта настолько уж окрашена одиночеством, несмотря на предположение Лиззи Уиверс о затворнической натуре подобных художников.
– Милости прошу в мое логово, – произнес Найт с энергией, которую сам Джексон давным-давно потерял. – Вы перехватили меня как раз между двумя проектами.
– Господи! – только и сумел выдавить Мэтт, когда на него со всей мощью обрушилось нестерпимое сияние Алладиновой пещеры неонового света. От ослепительного разноцветья даже закружилась голова.
Найт хохотнул:
– Зрелище действительно не для каждого.
– Не хочу показаться грубым, – произнес Джексон, – но просто не верится, что все это ваше. Сколько времени у вас на все это ушло?
– Четырнадцать лет – ну, или около того.
– И вы зарабатываете этим на жизнь?
Найт скрестил руки на груди и задумался.
– Сейчас – да, но мне понадобилось некоторое время, чтобы овладеть этим искусством. В самом начале я наделал целую кучу ошибок. А это несложно, когда работаешь с температурой в семьсот градусов по Цельсию. Вот даже шрамы могу показать, – сказал он, закатывая рукава своей худи.
– Господи! – воскликнул Джексон при виде вспученной кожи и изменения пигментации.
