Зимою вдоль дорог валялись трупыЛюдей и лошадей. И стаи псовВъедались им в живот и рвали мясо.Восточный ветер выл в разбитых окнах.А по ночам стучали пулеметы,Свистя, как бич, по мясу обнаженныхМужских и женских тел. Весна пришлаЗловещая, голодная, больная.Глядело солнце в мир незрячим оком.Из сжатых чресл рождались недоноскиБезрукие, безглазые… Не грязь,А сукровица поползла по скатам.Под талым снегом обнажались кости.Подснежники мерцали точно свечи.Фиалки пахли гнилью. Ландыш — тленьем.Стволы дерев, обглоданных конямиГолодными, торчали непристойно,Как ноги трупов. Листья и траваКазались красными. А зелень злаковБыла опалена огнем и гноем.Лицо природы искажалось гневомИ ужасом. А души вырванныхНасильственно из жизни вились в ветре,Носились по дорогам в пыльных вихрях,Безумили живых могильным хмелемНеизжитых страстей, неутоленной жизни,Плодили мщенье, панику, заразу…Зима в тот год была Страстной неделей,И красный май сплелся с кровавой Пасхой,Но в ту весну Христос не воскресал.
21 апреля 1921
Симферополь
<p>ТЕРМИНОЛОГИЯ</p>«Брали на мушку», «ставили к стенке», «Списывали в расход» —Так изменялись из года в год Речи и быта оттенки.«Хлопнуть», «угробить», «отправить на шлёпку», «К Духонину в штаб», «разменять» —Проще и хлеще нельзя передать Нашу кровавую трепку.Правду выпытывали из-под ногтей, В шею вставляли фугасы,«Шили погоны», «кроили лампасы», «Делали однорогих чертей».Сколько понадобилось лжи В эти проклятые годы,Чтоб разъярить и поднять на ножи Армии, классы, народы.Всем нам стоять на последней черте, Всем нам валяться на вшивой подстилке,Всем быть распластанным с пулей в затылке И со штыком в животе.
