– Интересно. Надеюсь, носиться по дому она тоже не имеет возможности, потому что встречаться с этим зверьком мне совсем не хочется.
– Мне тоже, – вспомнив о размерах собачки, кивнула я.
На всякий случай я подергала дверь, она была заперта, что и неудивительно, раз хозяин в гостях, да еще предполагается, что ему есть что скрывать.
– Давай окна проверим, – предложила я. Женька кивнула, затем с интересом стала рассматривать над дверью, где был небольшой козырек, закрывающий вход от непогоды, и что-то вроде узкой полки, с которой свисал синий шнурок. Женька потянула за него, и на ладонь ей упал ключ.
– Патриархальные нравы меня умиляют, – хмыкнула она, открывая дверь, мы вошли в сени, но тут я решила проявить благоразумие.
– Вдвоем нам идти нельзя, он может вернуться в любой момент. Кто-то должен наблюдать за домом.
– Стоять на шухере, – кивнула подружка.
– Не имеет значения, как это называется, – вздохнула я. – Главное, не проглядеть Горемыкина и предупредить о его приходе заранее.
– Тогда на шухере стою я, – заявила Женька, – а ты собачку ищи.
– Почему ты?
– Потому что ты натура творческая, – хмыкнула подружка. – Задумаешься о вечном и проглядишь все царство небесное.
– Как же, – усмехнулась я, – просто ты трусишь дом обыскивать, а на шухере и дурак постоит.
– Вот я и постою.
– Вот и постой, – разозлилась я и вошла в дом.
Был он небольшим (обыкновенный пятистенок), и беглый осмотр ничего интересного не принес. Дом как дом. На дворе две большие железные бочки (пустые) и поленница дров. Туалет (самый что ни на есть примитивный), далее сени, терраска и собственно сам дом. Возле печи имелся лаз в подвал.
Тяжко вздохнув, я подняла крышку и заглянула туда. В крохотное оконце пробивался свет, достаточный для того, чтобы убедиться – никакой живности в подполе нет. Заметно осмелев и успокоившись, я обследовала дом более тщательно. Тайных помещений, укрытий и прочего здесь не наблюдалось.
Я заглянула в шкафы и стол на кухне. Ничего такого, что указывало бы на наличие собаки в доме. Судя по всему, Иван Иванович был вегетарианцем и питался исключительно молоком, майонезом и яйцами. Правда, имели место супы быстрого приготовления и сгущенка в количестве тридцати двух банок.
Я прошла в переднюю, она тоже меня не порадовала. Собачку здесь не спрячешь. Я уже собралась уходить, когда мое внимание привлек шкаф. В самом шкафу не было ничего необычного, хотя его вполне можно было причислить к антиквариату – добротный, из красного дерева и с личиной в двери, отделанной затейливой резьбой. Шкаф был двухметровый, узкий, неглубокий и запертый на ключ. Ключ отсутствовал. Подтащив стул, я пошарила наверху – ключа нет, а ведь чего проще обнаружить его там, памятуя, как легко мы вошли в дом.
Поиски ключа результатов не дали. У меня было три варианта: либо ключа нет вовсе (потерялся, к примеру), либо он есть, но хозяин его тщательно прячет, либо вообще носит его при себе. В то, что ключ просто потерялся, верилось с трудом, давно бы нашли замену, если же ключ прячут, значит, есть причина, и существенная.
Теперь вы можете представить, как мне захотелось заглянуть в горемыкинский шкаф. Я вооружилась маникюрными ножницами, которые были у меня в сумке, затем пилкой для ногтей, затем перешла на нож, который принесла с кухни, но мои поползновения на лавры вора-домушника потерпели полный провал, проклятый шкаф так и не открылся. Тут хлопнула входная дверь, и Женькин голос позвал:
– Анфиса, долго мне еще на шухере стоять? Меня соседская бабка приметила, как бы чего не заподозрила.
Я взглянула на часы и пришла к выводу, что в самом деле задержалась в чужом доме, и спешно его покинула.
– Там что-то есть, – как только мы заперли дверь и вернули ключ на место, заявила я.
– Что есть? – испугалась Женька. – Собака?
– Нет. В шкафу что-то есть.
– А шкаф большой?
– Ну… не очень.
– Но собаку там спрятать можно? – Заподозрив, что подружка издевается, я одарила ее суровым взглядом, но Женька выглядела совершенно невинно, и я пояснила гораздо спокойнее:
– Он что-то прячет в этом шкафу. Вряд ли собаку. – Что за странная фантазия, в самом деле. Хотя черт его знает. Большой собаке там страшно неудобно, ей бы пришлось стоять на задних лапах, вытянувшись во весь рост, поэтому мысль о собаке я отвергла, но там что-то интересное и наверняка проливающее свет на здешние события.
– Что это может быть? – чрезвычайно заинтересовалась Женька.
– Не знаю… что-то его компрометирующее. Плащ-палатка, например.
– При чем здесь плащ-палатка? – обиделась Женька. – Когда мы видели Зеленого охотника, он был в штормовке и с рюкзаком. Слушай, а что, если он носит в рюкзаке свою голову? – нервно хихикнула подружка. – Согласись, в этом что-то есть.
– Женя, – обиделась я, – я говорю совершенно серьезно. В шкафу хранится что-то ценное. – В этом месте я скисла и добавила: – Вот именно, – потому что в голову мне пришла вполне здравая мысль. – Там могут быть деньги и документы.
– Постой, ты же говорила, там что-то проливающее свет…
