- Не слушай его, Рен, - Ёнгук занял редко пустующий стул у компьютера. По экрану бегал значок, сообщающий, что система находится в состоянии отдыха. Пошевелив мышкой, мужчина привел её в сознание. – Его методика – это взять за шкирку и тащить до кровати, пока жертва не выбивается из сил.
- Не правда, из сил она выбивается уже в ней, а до этого оказывает разумное сопротивление, намекающее на его искреннее отсутствие, - уточнил Санха, погладив подлокотник сильными пальцами. – Я же говорю, всё дело в первом впечатлении. Ни одна ещё даже не звала на помощь и не просила её спасти. И – что показательно, не относила заявление в полицию после.
- Ты берешь их силой? – раскрыв рот, присел на диван Рен. Он никак не мог понять, среди кого оказался: добрых фей-крестных или преступников, от которых впору спасаться самому.
- Я не насильник, просто излишне настойчив, - подумав, Санха закончил глубинной проблемой: - Да и трудно договариваться на словах в Нью-Йорке, когда не знаешь английского.
- Кто-нибудь что-нибудь нашел, не знаешь? – Ёнгук запустил программу по просмотру городских камер, предварительно, пока ехал сюда, уточнив у Химчана, где её взять в закоулках и лабиринтах виртуальной памяти.
- Неа, никто не звонил. Чоноп пробил одного владельца и отбыл спать, остальные где-то ещё бродят, а ты чего?
- Да я что-то ступил, и до меня дошло, что можно ведь посмотреть, куда поехал вчера тот самый фургон, если найти камеры, находящиеся в том районе. Я проехался там только что, посмотрел, что кое-где они есть. Если мы узнаем, что было конечной точкой для похитителей – это будет куда проще!
- Верно, если это не огромный торговый центр, или многоквартирный домище. Это ведь ни о чем нам не скажет, так?
- Будем надеяться, что это дверь, ведущая в одно единственное помещение.
- А если вы никогда ничего не найдете, - задался вопросом Рен, принявшийся доедать что-то, приготовленное неизвестно кем из тех, кто побывали в убежище за день. – Мне что, с вами придётся остаться?
- Вот ещё не хватало, - насторожился Гук, похоже, задумавшись о возможности фиаско впервые. – На что ты нам?
- Я вовсе не прошу и сам не собираюсь, - поспешил добавить парень, уткнувшись в тарелку. – У вас тут ничего и не прельщает. Разве что учебу можно бросить. Ну, и по дому ничего делать не надо. И родителям неподотчетен никто. Свободно так, делаете что хотите, круто себя ведете… деньги, драки, женщины. Холостяцкий рай.
- Какой ещё холостяцкий? Я женат! - дернулся Гук, как клюнутый петухом и, ткнув в Санха, явил разоблачение. – И этот тип, между прочим, тоже в гражданском браке, и даже дольше, чем я в официальном.
- Почему все так любят мне об этом напоминать? Я прекрасно помню, - вздохнул Санха, разведя ладонями.
- А мне казалось, что кто-то среди вас говорил о незыблемой верности в ваших рядах, - прищурился въедливо Рен. Пока он был с Сольджуном, успел выслушать всё собрание сочинений о золотых, настоящих, выдуманных, и приукрашенных по ходу рассказа Сольджуном.
- А я не изменяю. Морально, - не дал сконфузить себя брюнет, начав барабанить по своим ляжкам, затянутым в кожаные штаны. – Я не виноват, что меня для неё слишком много.
- Дури в тебе много, - обернулся Ёнгук, плюнув на программу, в которой ничего не понял. – Её бы в мирное русло! Сколько полей вспахать можно бы было, а?
- Я предпочитаю усеивать их телами нехороших людей, чем не урожай?
- Где Хим? Я хер че понял в этой канители! Пусть приезжает и ищет дальше, - словно откликнувшись на непечатную жалобу, затрезвонил телефон Гука и он, поспешив его приложить к уху, поднял. – Алло? Да? Что?! Только что? Где? Сейчас, сейчас. Не нервничай! Да, скоро будем.
Швырнув мобильный на диван, мужчина стянул с себя пиджак и прошагал к шкафу, у которого стал переоблачаться в потертые неприметные вещи из черной кожи.
- Что случилось? – глядя в его спину, спросил Санха.
- Учи Рена драться, а не баб очаровывать! – расстегнув на груди рубашку, Ёнгук развернулся, выпрастывая её из-за ремня. – Джело пропал. Вот он не умел драться.
Чайна-таун
Металлическая, пуленепробиваемая дверь пентхауса отворилась и, под давлением облокотившегося на неё тела, стала распахиваться, своей тяжестью не давая сделаться этому быстро. Сдернув с плеч кожаную куртку, сползшую только до локтей и на этом уровне застрявшую, Дэхён прижал Рэй к этой двери и, кусая её губы, жарко хватался за её бедра, ища, как бы поскорее стянуть с неё джинсы. Девушка обвила его шею и, меняя положение головы для постоянно перестраивающихся горячих поцелуев, с приглушенными стонами пыталась освободиться от обуви, забыв, что в осенних ботинках, которые не откинешь нажав на пятки. Едва дотянув до лифта, они из последних сил миновали консьержа, и теперь уже не могли остановить прелюдию.
- Подожди, секунду, - оторвался Дэхён ровно на обозначенное время и до конца снял куртку, кинув её на пол. Губы опять вернулись на её губы, притягиваясь, как магнит к железу, плотно, тесно, так, что с трудом отсоединишь.
