- Спокойно, лунатик, я разряжаю обстановку, - вечно взбудораженная и немного в себе (а не в себе чуть больше), девушка привыкла, что к ней все относятся, как к легкой чудачке. Впрочем, она сама за собой знала что-то подобное. Ёнгук продолжил, не отставая от Тени, упрямо ведущей в неизвестный даже ей самой край: - Вот чем хорошо в Чайна-тауне, так тем, что никто на тебя не глазеет, как на узкоглазого!
- В Нью-Йорке нигде уже никто так ни на кого не смотрит, - заметил Дэхён.
- Поэтому мне тут везде, в общем-то, хорошо, - огляделся адвокат, пока собака немного растерялась на перекрестке, но, когда снова уловила что-то чутьём, то потянула группу людей за собой дальше. – А Ёндже говорил, давайте в Париж, давайте в Париж! Эх, романтик, не понимает он прелести бешеного и насыщенного темпа самого огромного мегаполиса с самым безумным блядством и преступностью… да и я не понимаю, ну да ладно.
Их окружили стены тесных переулков, дома, на торцах которых не было окон и дверей, а на фасадах, на первых этажах, где пестрели вывески китайских ресторанов, лавочек, забегаловок, ломбардов и притонов, прикрытых под видом тату- или массажных салонов, уже всё давно погасло и были опущены металлические щиты типа жалюзи. Тень, поскребя лапой, понюхала почву под собой ещё немного и, уже медленнее, принялась обходить здание, намереваясь заглянуть за него, в один из тех внутренних дворов, о существовании которого не узнаешь, если не осведомишься заранее, потому что заметить, мимо проходя, почти невозможно. Надписи с витиеватыми, в отличие от ровных японских, китайскими иероглифами, сообщали о содержимом заведений. В коридоре построек всё ещё держался стойкий вкус кисло-острых и остро-сладких азиатских приправ, соусов и древесно-травяных чаёв. Амбре разносило аппетитные, но тяжеловатые отголоски овощных гарниров в сое и жаренного в многократно использованном масле мяса.
- Что это тут у нас? – кивнул на непонятные ему символы Ёнгук, когда Тень в очередной раз притормозила. – О чем толкует эта клинопись Хамурапи?
- Это кафе, специализирующееся на жаренных цыплятах, - улыбнулся Сольджун, переведя по аналогии с японским, который знал достаточно хорошо.
- Цыплята в данном случае окно с тремя форточками, или столб с обрубленными электрическими проводами? – наклонил голову мужчина, вникая в логику того, кто изобрел эту загадочную восточную письменность.
- Лучше в школе надо было учиться, - хмыкнул Химчан, привлекая всеобщее внимание к собаке, которая замерла у одного из тех железных щитов, который, к тому же, был ещё поверх обезопашен раздвижной решеткой. Рядом с ним в здание вела кодовая дверь, горевшая красным огоньком сигнализации. Сунён подошла к ней, изучая.
- Некогда мне было учиться, я познавал жизнь! – заметив камеру слежения, просматривающую двор, он застыл и, подумав секунду, просиял во все зубы, позируя в объектив наивно-дружелюбной улыбкой и помахав. – Ребята, мне кажется, внутри уже знают, что мы тут и подозревают, что кучка подозрительных личностей у порога – это не бродячие циркачи.
- Тогда лучше поспешить, иначе они причинят вред Джело! – собравшись перед наставшим ответственным моментом, Сунён как будто прекратила нервничать и, пощупав через куртку пистолет, натянула на руки перчатки. – Хим?
- Отойдите и займите выгодные позиции, - отдал скорее совет, чем приказ он и, потеснив сводную сестру, прижался плечом к кодированной двери. – Бронь… - оценил навскидку бывший киллер и достал из-за пазухи маленькое устройство, черное и почти плоское, с одним магнитным концом. Приложив его возле механизма, ответственного за запор, под дверной ручкой, Хим подключил к нему провод, идущий от подобия плеера, только без наушников. Крошечный экран подавал знаки, понятные лишь хакеру. Минималистская клавиатура на нём быстро и уверено нажималась его пальцами. Без писка, звуков и световых оповещений, она передала информацию на прямоугольник с пластиковым корпусом и дверь, огласившись тихо вздохом отошедшего от магнитов железа, образовала щель. Химчан обернулся к друзьям: - Раз, два…
На три он резко распахнул её, прячась за ней же. Сунён, присев, затаилась у него в ногах. Из явившегося прохода раздалась пара выстрелов, но на тот момент все золотые уже удачно распределились по сторонам и, когда прогрохотал третий, Ёнгук проскочил перед ним, выстрелив внутрь и встав напротив Химчана, по другую сторону от двери.
- Мы не полиция, ребята! – крикнул туда Гук. Как бывалый, в прошлом, спецназовец и грамотный юрист, он всегда пытался начать с переговоров, а уж потом драться. Если к иному не подстегивали обстоятельства. – Не хотите потолковать? А?
Чоноп, подобрав рядом с собой пустую алюминиевую банку, кинул её перед дверью. Простреленная, она отлетела подальше. Хмыкнув, он прошептал Ёнгуку:
- Не, говорить они не в настроении.
