- Где ты был, Гук? Где? – дрожала она, успокаиваясь, но не быстро. – Ты так часто пропадаешь по ночам! Ну какие адвокаты работают ночью?! Ладно бы выпившим приходил, я бы подумала, что у вас корпоративные посиделки, гулянки с коллегами, переговоры с партнерами в барах… но ты такой трезвый и собранный…
- Солнышко ты моё, - захохотал тихо Гук. – Ну что ты у меня за причуда? Тебе не нравится, что я трезвый домой прихожу? Где это видано… Ты только не подумай, что я идеальный. Я курю, между прочим.
- Ты мне изменяешь? – подняла она на него отчаянно испуганные глаза. Мужчина опешил.
- Ты что? С ума сошла? Да мне кроме тебя никого в мире не надо, - чтобы доказать свои слова, Гук перешел губами к виску, потом к скуле, к щеке и, наконец, губам, заставляя их молчать и не произносить напрасных обвинений. И не задавать ненужных вопросов. Он не может ей сказать, что он золотой! Так надо, так лучше. Для её же спокойствия. Херин много пережила и очень хрупкая в душе, его нежная и слабая девочка.
- Тогда почему ты отсутствуешь дома по ночам или приезжаешь очень поздно? – отрывалась она от поцелуев, чтобы продолжать допрос. Ох уж женщины! Ёнгук сдернул халат с её плеч, под ним была сорочка. Впившись в её шею, он спустился к ключицам, напер на Херин, прижав её к окну, и задрал подол. – Почему ты молчишь?
- Потому что я сгораю от желания заняться с тобой любовью, - трусиков на ней не было. Он всё равно их постоянно срывал, так что супруга разучилась надевать их на ночь. – Я юрист-международник, Рин, у меня дел – до хера и больше. Я их разгребаю с утра до ночи, и того не хватает. Пожалуйста, можно я не буду говорить сейчас о делах? Я просто хочу чувствовать тебя, обнимать тебя…
- Гук… - сдаваясь, прошептала она. Приподнятая, девушка была насажена на его готовый член. Простонав, Херин расслабленно выдохнула. Ёнгук жарко любил её, покрывая поцелуями, и лучших доказательств того, что ему никто другой не нужен, придумать было невозможно. – Гук…
- Ну, скажи, разве я набрасывался бы так на тебя, если бы уже натрахался где-то?
- Как будто бы ты дважды, а то и трижды не сможешь, - уже бессмысленно споря, заулыбалась Херин. Любимое тело прижалось к ней, вбиваясь до глубин, которые отзывались только ему, которые хотели только его.
- С тобой – сколько угодно, Рин, родная, любимая моя, - облизывая пересыхающие губы – надо бы бросать курить, - он целовал ими благословенное лицо, которое придало смысл его жизни. Женщина, подарившая ему дочь, его единственная, до которой он никого не любил, после которой не хочет мыслить ни о чем. Разве может он сидеть спокойно в квартире, не пытаясь бороться с грязью и преступностью, которые там, за порогом? Его Херин выходит в магазин, его дочь вырастет и пойдет в школу, будет жить в этом городе. Разве имеет право он – ответственный за них, - не сделать всё вокруг безопасным для их существования? Чтобы их ребенок, и будущие, если они появятся, дети, могли улыбаться и не опасаться, что однажды какой-то уродский дядя посадит их в машину и выпотрошит в пригороде, размалевав под шлюху, будь ты мальчик или девочка, ради этого он разнесёт все заговоры Нью-Йорка и достанет даже из ада последнего, кто организует криминал. Зарычав от оргазма, Гук успел выйти из Рин, засмеявшейся и накрывшей ему рот ладонью.
- Папа, ты разбудишь Бомми!
- Ничего, зато она точно будет знать, что родители любят друг друга, - Ёнгук захватил губы Херин и, буквально вылизав их и облизавшись после этого, стал отдышиваться. – Пусть знает, что мама самая любимая на свете женщина.
Преступление второе, посредственное
Ёнгук вошёл в квартиру-логово и услышал стучание по клавишам. Только оно мышиной вознёй своего бесперебойного клацанья более-менее заставило его выйти из остолбенения, в котором он ехал сюда, ехал как-то помутнено, быстро, немного безоглядно, чуть не проехав на красный свет на одном из перекрестков. За компьютером сидел Ёндже, а Рен за его спиной уплетал обед. Чоноп высунулся с кухни, здороваясь.
- Вы что, втроём здесь? А где остальные?
- Ну, все ж занятые, - пожал плечами Ёндже, крутанувшись на стуле к адвокату. – У всех женщины…
- А Сольджун?
- А у него несколько, - засмеялся химик. – Да нет, просто, зачем тут торчать без толку? – он посмотрел в каменно-бетонное лицо Гука, редко моргающее при разговоре. – Что-то случилось?
- Ничего страшного, сейчас отомру, - он плюхнулся в кресло, закрыв веки и потерев их большим и указательным пальцем правой руки. – Немного отвык вытягивать силой информацию у плохишей, которые не хотят говорить её добровольно вежливому и миролюбивому мне.
- Ты… он остался жив? – тихо поинтересовался Чоноп, протянув чашку с кофе, который приготовил себе. Мужчина с благодарностью принял её, после чего мрачно покачал головой. – Вот как…
