- Да и мне к Джейде надо, - пошёл за отступающим Санха, пока Ёнгук быстро менял свои потертые удобные вещи на офисный костюм, в котором следовало являться домой. Дэхён молча, ничего не говоря, пристроился к их кучке и начал шнуровать ботинки. Никто не задал ему никаких вопросов – все были вымотанными и уставшими, желающими оказаться в своих не одиноких постелях, нагретых телами любимых женщин. Когда они прикрыли за собой дверь, Сольджун уже начинал похрапывать прямо в кресле. Сунён и Джело освободили диван Рену, двинувшись в соседнее помещение, где на полу валялся надувной матрас. Чоноп застыл на стуле, уставившись в пол. Домой добираться сил уже не было, а оставаться здесь – едва хватало сил моральных. Несмотря на всю личную заинтересованность, он не допустил ни одного мгновения надежды на то, что Джело мог бы пропасть навсегда. Он искренне бросался на помощь и ради него, и ради Сунён. Если бы понадобилось – он бы ради них и жизнью пожертвовал, но вот, всё позади и все целы, а от этих двух силуэтов, ушедших вдвоём просто спать – без какого-либо сексуального подтекста, он точно это знал, потому что никаких интимных отношений между другом и возлюбленной не существовало, - от них стены стали серыми и сдавили его со всех сторон. Когда-нибудь закончится эта Голгофа? Чоноп давно мечтал о том, чтобы Сунён перестала его волновать, ушла из его сердца и взгляд на неё не вызывал никаких чувств, кроме дружеских. Почему же не получалось-то? Почему не исчезало, не отстирывалось пятно его безответной страсти, расплывшееся широко-широко на полотне судьбы? Он просто не замечал других женщин, или не попадалось ничего стоящего? Да и видел ли он в своём окружении свободных девушек? У них суровое мужское общество, в которое трудно кому-то затесаться. Тут же вспомнилось столкновение с бывшей сослуживицей у места преступления. Удачно же Ёндже отошёл и не был замечен, умеет же испаряться, когда нужно! И всё-таки интересно, не принесёт ли неприятностей та встреча? Женщины ведь такие досужие существа…
Дэхён открыл дверь домой как можно тише. Рассвет не затеплился лишь благодаря тому, что в это время года он очень поздний, а так-то уже подступило утро. Молодому человеку не хотелось разбудить Рэй, оставленную несколько часов назад. Разувшись и скинув куртку, он осторожно прошёл прямо до спальни, заглянув в неё незаметно. Но, вся на стреме, девушка уловила даже не шорох, а неслышное веянье знакомого аромата в невесомом движении воздуха, и поднялась с кровати, на которой сидела. Она не спала.
- Ты вернулся! – без лишних вопросов быстро подошла она к нему и обняла, уткнувшись в грудь.
- А ты сомневалась? – провел ладонью по её волосам Дэхён, поцеловав их. Не то чтобы он сам был стопроцентно уверен в том, что всегда вернётся, но вера в успех сопровождала его всю жизнь.
- Я ждала и надеялась, - подняла глаза Рэй. Мужские руки уже раздевали её, пока взгляды убеждались во встрече и взаимной сохранности. – Ты устал?
- Очень… - неправдоподобно покивал он, толкая возлюбленную к кровати и забираясь сверху. – Очень устал, поэтому хочу спать… очень активно спать.
Улыбнувшись ему, она притянула его к себе за плечи, и они слились в поцелуе. Одежда Дэхёна быстро оказалась на полу, а его обнажившееся тело волной вмяло Рэй в застеленную пока ещё постель. Пряжка его ремня уперлась ей в низ живота, ноги девушки инстинктивно развелись, чтобы обвить ими узкие бедра певца. Раздетая, она тоже прогнулась ему навстречу, простонав от поцелуя в шею. Дэхён дотянулся до пульта музыкального центра и, на ощупь найдя нужную кнопку, включил фоном тот диск, что был вставлен. Зазвучал трек Энигмы, из колонок качества домашнего кинотеатра акустика была потрясающая, и двое утонули в эротических тянущихся ритмах музыки, словно созданной для постели. На свежих простынях, пахнущих исключительно собственностью Чона Дэхёна: его туалетной водой, его дезодорантом и даже шампунем, осуществлялся, наконец, акт любви, а не того случайного секса, на который походили их редкие соития то здесь, то в Сеуле. Теперь Рэй знала, что принадлежит ему, и не думала больше ни о чем.
