Было похоже, будто долина играет с нами в догонялки. То тут, то там вырывались из земли вверх струи очень горячей воды, а мы боялись, что это произойдет рядом с нами. Мы бежали изо всех сил, иногда падая в снег, почти задыхаясь от противного запаха. Мы почти добежали до холма, когда все затихло. Ни ветерка, ни шума воды, только наше сбившееся дыхание, которое так трудно было восстановить.
— Ух, жарко стало! И это все? — громко спросил Николас, оглядываясь назад.
— Не гневи природу, — сухо заметил Уилл, но тем не менее улыбнулся тому, что все закончилось.
Только сейчас я поняла, о чем предупреждал Интарион. Сбросив с себя рюкзак, я села прямо на него. Значит, Край действительно где-то рядом. Скоро мы дойдем до него, и тогда все изменится.
— Поднимемся на холм на всякий случай? — предложил Николас, предлагая мне руку, чтобы я встала.
— Да. Лучше подальше отсюда, — согласился Уилл.
Мы с трудом одолели подъем на, казалось бы, невысокий холм. С него открывался вид на горную долину. Где-то там остались горячие струи воды, а впереди было видно одинокую темную фигуру, резко выделяющуюся на всем белом. Я не успела удивиться тому, что этот человек двигался в нашу сторону. Я лишь успела услышать посреди леденящей тишины танец льдинок. Этот звук был мне знаком.
"Стой, где стоишь, ведь отступать уже поздно, да и некуда", — говорила я себе, глядя, как мужчина приближался к нам. Рядом замерли Николас и Уилл. Не было слышно привычной иронии Николаса, советов Уилла. Они словно окаменели.
А тем временем, в моей голове все отчетливее звучали льдинки, бьющиеся между собой. Вслед за своими друзьями я превратилась в неподвижную статую, в смятении смотря на Главного. Внутри меня происходило сражение. Неудержимое желание послушаться и застыть перед тем, кто умело околдовывал все живое, соперничало со стремлением противостоять. Я должна бороться! Иначе проиграю не только я, но и весь наш мир. Отбросить его в сторону — вот чего хотелось мне больше всего, но каждая попытка не удавалась.
— А ты далеко забралась, — произнес Главный, приблизившись ко мне почти вплотную.
— Вы тоже. Что вы сделали с моими спутниками?
— Догадайся.
Его темные глаза ничего не выражали, но я понимала, что он изучает меня. Равнодушно посмотрев на неподвижных Николаса и Уилла, Главный вновь повернулся в мою сторону.
— Нравится Север?
— Да!
— Хочешь изменить Талабан?
— Этот мир называется по-другому, — твердо сказала я, видя, как в глазах Главного промелькнуло едва заметное удивление.
— И как же он называется?
— Скоро узнаю.
— Ты себя переоцениваешь. Какая-то слабая девчонка не может изменить целый мир.
— Тогда почему вам не удается загипнотизировать меня?
Только сейчас я сумела разглядеть бешеную злобу, так хорошо спрятанную до этого внутри него. Лицо Главного исказилось, обнажая всю уродливость того, кто управлял нашим миром.
— И почему мои люди до сих пор не смогли справиться с тобой?
— Потому что добро сильнее зла.
— Да? Значит, я в твоем понимании представитель зла? А кто тогда твои спутники? Один годами был в забытьи, потеряв все, к чему стремился. Другой предаст тебя, так же, как и твоя подруга… потому что он с самого начала работал на меня!
— Я не верю вам! Николас не способен на такое! — воскликнула я в почти полной уверенности в своей правоте.
Но что если… Я взглянула на Николаса. Нет, такого не может быть! Я доверяю ему, но ведь я доверяла и Ренате…
— Сама подумай, почему ты оказалась в доме у Жана, почему Николас пошел с тобой. Все просто!
— Но зачем он спасал меня?
— Слишком скучно жилось. Захотелось поиграть с тобой.
Я вновь услышала постукивание льда, но сейчас этот звук становился громче, превращаясь в треск, а затем в невыносимый сильный грохот.
— Отступи. Тебе никто не поможет!
Зажав ладонями уши, я пыталась сопротивляться. Умом я понимала, что Главный нашел брешь в моей броне, и теперь умело пользовался этим. Но в душе я переживала… Если и вправду Николас обманул меня, если он притворялся, а я напридумывала себе любовь, которой никогда и не было!
Снег под ногами превратился в тонкий лед, и зловещий треск, напомнивший выстрелы, раздался рядом со мной. Холм оседал вместе с нами, и слишком трудно было сохранять равновесие. Я упала на колени, а Владыка стоял высоко надо мной с торжествующей улыбкой. Он сделался опять таким идеально красивым, в его темных глазах хотелось тонуть…
