– Конечно, – улыбнулась Катя и добавила на русском. – Николай, у вас в машине есть место для двух пассажиров? Мы с Надей тоже едем в госпиталь, на переднем крае, похоже, намечается жара, будут раненые, и пара рабочих рук в госпитале не помешает.
– Две пары, – поправила Надежда.
– Тогда четыре, – кивнул Николай и продолжил на итальянском для Джулии. – В госпиталь прибывают раненые, давай поможем им?
– Конечно, – с энтузиазмом согласилась Джулия. – И я потом напишу, как работают ваши военные врачи. Я уже была в госпиталях Красного Креста – в Джибути и в Ираке.
– Вы такая молодая, а столько успели, – восхитилась Катя. Они вышли из здания, Надежда закрыла почту, повесив табличку «прием корреспонденции» – табличке было сто лет в обед, и не важно, что на ней было написано – если она висела, жители Русского Дола знали, что почта закрыта. А по какой причине – разве это важно? В Русском Доле, как это бывает в большинстве маленьких городов и посёлков, все друг друга знали и доверяли друг другу. Вернее, это доверие возникло в последние годы. Все случайные и ненадёжные люди покинули Русский Дол с началом необъявленной войны Украины против Донбасса, а те, кто остались, вскоре стали как большая семья. Дома в Русском Доле, конечно, закрывали, но не от своих, а от залётных – случалось, в деревню заходили мародёры с той стороны. Но сельчане внимательно присматривали не только за своим имуществом, но и за соседским, потому чужаку в Русском Доле ловить было нечего.
Они забрались в машину.
– А где же ваш раненый? – удивилась Надежда.
– Сзади, в десантном отделении, – ответил Николай. – Мы с Джулией ему развернули на лавке каремат, он и уснул. Мы его ремнями закрепили, на всякий случай, и правильно – как нацики стрелять начали, пришлось закладывать виражи. Я как сюда доехал, заглянул к нему – спит, будто и не стреляли.
– Он очень измождён, – добавила Джулия, уловив, о ком идёт речь. – Ему нужна срочная помощь.
– В госпитале ему помогут, – заверила её Надежда. Николай перевел.
Они сделали короткую остановку у дома Екатерины – та забросила свой пакет с гуманитарной помощью и предупредила выбежавшую навстречу Дашу, что уезжает в госпиталь. Даша порывалась ехать с ней, но Катя велела девушке оставаться на хозяйстве и смотреть за братиком. Мишка, правда, Даше был не брат и вообще не родственник, но постепенно в семье у Кати установилось такое понимание – Даша – сестра Миши, Миша – брат Даши, а Катя – их мать, и Мишка уже давно только мамой её и называл. Катя призналась Надежде, что её это очень радует. У неё были проблемы по женской части, и своих детей они с Сергеем так и не завели, а потом началась война и стало не до этого. Но теперь у Кати была взрослая дочь и сын. Сергей, кстати, тоже принял такое положение вещей с радостью, и в свои недолгие визиты общался с Мишкой. Как отец с сыном.
Пока ждали Катю, Надежда с помощью Джулии сменила повязку у Николая. Рана действительно оказалась царапиной – осколок или скорее кусок армированного стекла содрал кожу на лбу Николая – кровь выступала понемногу, но на большой площади, создавая иллюзию обильного кровотечения. От взрыва у «Козака» вылетели все стёкла, которые, по идее, считались броневыми, так что ехать приходилось медленно. Впрочем, до госпиталя было недалеко, так что даже с черепашьей скоростью добрались быстро. В дороге не разговаривали – открытая всем ветрам кабина «Козака» не способствовала беседам.
У холмов «Козак» разминулся с машинкой Гришки – тот, вероятно, привез раненых и возвращался на передовую за следующими. Во дворе разгружалась санитарная мотолыга[58] – ещё один трофей от нациков, они просто бросили ее при наступлении, полностью исправную и даже с натовским комплектом медикаментов. Хозяйственные ополченцы быстро пристроили машину для своих нужд.
К «Козаку» поспешили ребята из охраны госпиталя, но, увидев на бортах ополченческие звёзды, замедлились, а когда из машины выбралась Надежда, командир группы махнул ей рукой и знаком приказал солдатам вернуться к дежурству. Надежду Витальевну в госпитале хорошо знали – не просто как жену главврача, но и как частого добровольного помощника. В свободное время Надежда нередко помогала в госпитале – хотя он и числился как эвакуационный, то есть предназначался для оказания экстренной помощи и отправки раненых дальше в тыл, но работы здесь всегда хватало. Врачей в госпитале было немного – хирург Владимир Григорьевич, хирург-терапевт Сергей Нисонович, хирург-офтальмолог Светлана Андреевна, хирург-стоматолог Мадина Баяновна и вышеупомянутый психотерапевт Маргарита Львовна… которая тоже ассистировала во время операций, если была такая необходимость. Кроме этого, было четыре медсестры и шесть санитаров, но это в идеале – младшего медперсонала всегда не хватало, и если сестры в госпитале, в основном, пребывали постоянно, то санитаров то и дело отзывали на передовую. Поэтому в волонтёрах госпиталь нуждался постоянно, но, слава богу, их хватало.