— По колокольному звону что ли будем ориентироваться? А то на улице пасмурно, солнца-то не видно.
— Поставь завесу для верности. Меня может услышать много лишних ушей.
Богуслав немного посидел, потом провел в воздухе рукой.
— Говори! Мы полностью защищены.
— Через много лет после вашей эпохи человечество придумает часы. Сначала большие башенные, потом поменьше, и в конце концов придет к наручным. По ним всегда можно определить точное время и разделить его на нужные промежутки.
— Где ж их взять-то?
— Мы часы обычно носим на левой руке.
С этими словами я приподнял левый рукав на рубашке, показал часы на левом запястье, а затем снял их и положил на стол перед боярином. Кратенько объяснил смысл движения часовой стрелки по циферблату. Богуслав оказался довольно-таки скрупулезен и въедлив, взялся вникать в движение еще и минутной, и секундной. Пришлось разъяснять назначение и этих, явно второстепенных палочек. И только потом княжий дворецкий начал поражаться.
— Они же такие малюсенькие! Как же они так точно время-то показывают?
— Вот над этим светлые головы сотни лет думали, а очень умелые руки потом делали.
— А мне можно такие же сделать?
— Некому делать — я не мастер, и инструмента такого еще не придумано.
— А ты их как взял?
— Просто купил.
— Дорого?
— На ваши деньги рублей за пять.
— Но ты же их носишь! Значит и как сделать понимаешь. Позвать мастеров, объяснить, глядишь чего и сделают. Они у нас ловкие!
Я вздохнул. Сталкивался с этим и в прошлой жизни. Есть люди, которым кажется, что увидеть и сделать — это одно и то же. Посидел рядом с водителем, значит нечему учиться в автошколе — садись и езжай! Будем бороться.
— А тебе хотелось бы, чтобы повозка сама без лошади поехала?
— Конечно, — недоумевая к чему я клоню, ответил Богуслав.
— А дом на колесах чтобы полетел?
— Да не бывает всего этого!
— У вас нет. А в наше время я каждый день на работу на этих повозках ездил, и по воздуху не раз летал. И что ты думаешь, рассказываю я об этих чудесах вашим умельцам, а они эти диковины одну за другой из всякой подручной дряни лепят? Ты о часах сейчас ровно столько, сколько и мы знаешь, иди делись знаниями с местными мастерами. Что получится в итоге, мне покажешь. У вас еще и болтов-то с гайками, и тех еще нет. А они проще часов в сотни раз.
Боярин сидел понурясь. Мечта рухнула, не успев даже толком опериться.
— Наплюй. Всякому овощу свое время. И, как у нас говорят: выше головы не прыгнешь.
— Да и у нас толкуют так же. Но чертовски обидно! Вот она вещица, а добыть ее никак нельзя!
— Очень много у нас вещей, без которых мы свою жизнь и не мыслим, а у вас их нету. Можно об них и поболтать на досуге. Но сейчас нас очень голодный государь уже, наверное, клянет последними словами, заждался небось. Кроме каши, возьмем князю кусок ситного хлеба, он понежнее ржаного будет, и кувшинчик отвару, что мы с тобой пили. И, само собой, пусть тащат в опочивальню миску, ложку и кружку. Можно и соль прихватить, только чистую, без перца. Острое пока нельзя.
Дворецкий махом нагнал людей, они ухватили все нужное, и мы с добычей отправились назад в опочивальню. Кристина уже сидела возле Мстислава и гладила его по руке. Увидев нас, князь почему-то сразу забыл о своей любви и стал кричать:
— Вы куда делись? Почему так долго? Я тут обождался весь!
— Зато все разом принесли — степенно пояснил Богуслав.
— Давайте, давайте скорее! — и жалобно: — а мясца нету?
Повар, который у стола накладывал кашу, укоризненно покачал головой, типа, эх я же говорил!
— Тебе, государь, пока нельзя, — вмешался я, — пройдет все хорошо, завтра будем пробовать мясную еду.
— Это ты так думаешь! А я мыслю иначе!
Как же, как же, ехидно подумалось мне, нашелся владелец и держатель истины! В общем, фу-ты ну-ты, лапти гнуты! Вслух сказал:
— Я, князь, не думаю, я точно знаю. Если возьмешься распоряжаться своим лечением, мне лучше сразу уйти и больше не появляться. И будь что будет!
— Вот уж, и спросить нельзя…, — пошел на попятную Мстислав.
— Тогда давай садиться!
Радость полыхнула в глазах князя. Я встал и подал ему ладони.
— Держись крепче.
Мстислав ухватился крепко — силушкой молодца бог не обделил.
— Я сейчас тебя за руки потяну, и ты сядешь. Гляди живот не напрягай!
Все прошло гладко, сели махом. Боярские дружинники, может, подняв государя за плечи исполнили бы это и в более лучшем виде. Был бы к лежачему доступ с двух сторон, я бы не колеблясь выбрал этот метод посадки, но подсовываться двоим с одной стороны — это было бы неудобно и чревато неприятными неожиданностями.
Князь поедал кашу торопливо, аж причмокивая от вожделения. Что-то я, даже после пятидневной голодовки, так не ел. Опыт появился у меня в период повального увлечения русского народа лечебным голоданием. Хлеб государь тоже грыз с усердием изголодавшегося зимой волка.
— Ладно, хватит — сказал я, убирая тарелку и отнимая у Мстислава остаток хлеба. — Надо, князь, в другой раз кушать помедленнее, больше пользы будет.
— Я буду кормиль в другой раз! — царственно «заявиль» скандинавская супруга государя.