— Конечно, но не раньше, чем я скажу! Сейчас уйду, в нужный момент приду — было сказано мной сначала по-шведски, затем для боярина по-русски, — тогда же и сядем. Если поторопитесь, будет гораздо хуже, в этом я вас клятвенно заверяю! Ваш муж будет сильно просить, не поддавайтесь! Можете остаться вдовой!
Последние две фразы прозвучали уже только на родном языке княгини. После чего я откланялся и ушел к себе.
Только завалился на кровать, ворвалась разгоряченная и взволнованная Забава.
— Погорели! Вся наша улица сгорела! — и бойко затараторила о том, как полностью выгорел дьячок и как убивается дьячиха.
Я присел. Час от часу не легче! Не понос, так золотуха. Опять придется переезжать. Эти прыжки по Новгороду уже так утомили, что прямо спасу нет! Ладно, пора вникать в новую жизненную коллизию.
— Что у нас сгорело?
Конечно, скорее всего ответ будет краток — все! — но тешила душу сладкая надежда об уцелевшей где-нибудь на задворках поленнице дров. Забава запнулась.
— У нас? У нас ничего…
— Потушили, что ли сходу?
— У нас и не горело вовсе.
Я не понял, как это может быть. Дом дьячка стоит от нашего не вот что уж очень далеко, а головни при пожаре летят черте-куда.
— Бог помог?
— Да нет, это Наина, как дым учуяла, сразу наложила какое-то заклятье, защищающее все наши постройки. Целый год будет действовать.
— Вот это да! — крякнул я, — сила, не чета моей.
— Ну ты первый год учишься, а Наина с детства колдует. Мы с ней поговорили сегодня, она мне много чего о себе рассказала.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я.
— Ей тридцать лет, родилась в Киеве. Отец с дядей приехали из Кельна — это у немцев где-то, женились уже в Киеве на своих — еврейках. У них, оказывается, брак с людьми других наций сильно осуждается. Наине на это наплевать — влюбилась в Ивана сильно. Она уже была замужем, но неудачно. Муж на нее внимания не обращал, денег ни Наине, ни на дочку вообще не давал. Да и любви между ними никогда не было — поженили родители. Сейчас она на эту противную рожу вообще глядеть не может, с души воротит. Что б его не видеть, убежала в Новгород.
— А где же она с дочкой тут-то обжилась?
— Эсфирь в Киеве осталась, при бабушке. Куда ребенка потащишь в неведомые дали? А Наина, перед тем как в нашем городе начать обживаться, много путешествовала с купцами: плавала по Славутичу до Русского моря, на другой год по Волге прошла до низовий, немного до Хвалынского моря не дошла, и только этой весной начала приживаться в Новгороде. А тут такая невиданная любовь приключилась! Так-то она к мужчинам всю жизнь с холодком относилась, Ваня ее первое большое чувство. Аж дрожит, когда о нем говорит!
Мне вспомнился кусочек из пушкинской «Гавриилиады»:
Поговорим о странностях любви
(Другого я не смыслю разговора).
Пришла в голову гаденькая мыслишка.
— Может она из-за этого его с нами и тащит?
— Ты бы меня потащил куда-то с риском для моей жизни?
От такой идеи меня аж в жар бросило.
— Да ты что!
— А исход вашего похода она не видит. Может с победой воротитесь, а может и пропадете вовсе. Я бы тебя в жизни на такое опасное дело не пустила! Просто ты стержень этого дела, без тебя тысячи людей погибнут, а мне ребеночка рожать будет некуда — весь привычный мир рухнет. Но в каждом из тех, кто с тобой пойдет, в том числе и в Иване, есть что-то, без чего успеха у вас не будет — уж очень дело сложное.
Резонно. Может как боец, Ванька и не ахти, так на чем другом себя проявит — или с дельфинами ловко столкуется, или к Омару Хайяму подход найдет, сейчас не угадаешь. Вдобавок, он же бывший матрос, а нам явно Черное море переплывать придется. А там вдруг шторм прихватит, глядишь Ваня кого из нас из воды и вытащит! Хотя кого он будет тащить, известно заранее…
— А большая у колдуньи девочка?
— Десять лет недавно исполнилось. Болтушка и хохотушка, каких свет не видывал.
Да, а Ване самому всего двадцать. Он ей, скорее в старшие братья годится, чем в отчимы — сам еще мало чего в жизни видел, щенок щенком. Но то, что девочка веселая, глядишь на пользу пойдет — легче общий язык найдут. Или Наина так дочку в Киеве и будет держать при бабушке? Спросил об этом супругу.
— Они планируют, если хорошо все кончится с вашим путешествием, сразу же начать избу ставить. Как построятся, так Эсфирь в Новгород и переедет.
— А Иван знает о возрасте будущей жены и ее дочки? Вдруг по запарке ляпнешь чего при нем, а для него это как гром среди ясного неба?
— Все знает, с самого первого дня появления у нас Наины, — она из этого тайны никогда и не делала. Кстати, они толкуют, что до Славутича лучше добираться на лошадях. Самый близкий к нам город — это Смоленск, а оттуда уже и плыть до моря.
— А может на ладье сразу до Киева махнуть?
— А ты знаешь сколько переволоков надо будет пройти?
Я прикинул данные историков 20–21 веков, вспомнил путь «из варяг в греки», и ответил.
— Ну два, от силы три.