— Беги, беги. Скоро все решим.
Мы еще полюбовались животными и зашли в сарай кирпичников. Объяснил боярину, как идет обжиг кирпичей. Прихватив с собой Ивана, вернулись в приятный холодок двора. Небо было ясное, значительно потеплело. Видимо, наступило бабье лето.
— Вань, а у нас телега есть?
— Да вон на задах избы стоит.
— Завтра вместе с новым конюхом Олегом съездите на рынок, купите там все, что он скажет. Запрягайте лучше Зорьку, ей телеги таскать привычнее.
— А конюх-то точно завтра будет?
— Ты не об том думаешь, — деловито просветил я паренька, — мыслить надо, как его на ночь из конюшни выставить! Подумалось: это будет нелегкое дело, вроде того, как тебя от Наины отогнать. Вдобавок сегодня тоже на ночь…
— Мы с Забавой пока у князя в тереме ночуем. Тоже всеми ночами лечим!
Озадаченный Иван пошел руководить кирпичниками дальше, а мы с Богуславом присели на лавочку под окнами и продолжили разговоры о животных.
— Это ты правильно решил, на телеги ахалтекинцев не ставить. Неприспособленные они к этому делу, да и непривычные. Всадника нести будут легко и привычно, случится что, и двоих вынесут, а вот с телегами — извините! Но они очень тяжело переносят смену хозяина. Это только к твоему конюху любая лошадка, как к родному льнет. На чужого ахалтекинец долго бычиться будет, умаешься с ним дело иметь.
— А чем поправить можно дело?
— Только терпением и лаской. Иначе хлебнешь с таким конем горя! Многие даже, если есть выбор, предпочитают послушных и покорных, таких привычных, наших лошадей.
Мне опять вспомнился конь Александра Македонского. Поделился этой историей с собеседником.
— Жил в древности (и в 11 веке эта история, вместе с Плутархом, ее пересказавшим, была уже седой древностью) греческий государь. Однажды ему предложили купить коня купцы из другого царства. Запросили, ни много, ни мало, двадцать пудов серебра.
— Ого-го! — поразился боярин-дворецкий. — А где ж сейчас эти греки, куда делись? Что-то я об них и не слыхал.
— Зато ты наверняка слышал о Царьграде, он же Константинополь, а этот город основали греки.
— Так Анастасия Мономах, бабушка Мстислава оттуда родом! — заволновался Богуслав. — Сейчас она уже умерла, но я ее хорошо помню! Мы же с ней ровесники. Когда ее привезли замуж выдавать, нам всего по одиннадцать лет было, считай выросли вместе. Всеволод, муж ее, нас на пять лет старше был, особняком от нашей компании держался. Вечно то на войне, то на охоте — месяцами его не видели. А у нас только какие-то проказы на уме. Мы с ней друзья не разлей вода были! Куда я, туда и она! Куда она, глянь, и я там же! Остепенилась Настя лет уж через десять, после первых родов. Да и муж вечно дома стал торчать. Редкая красавица была: волосы ярко-рыжие, густые, глазищи голубые, сама очень стройная. Голос ее просто за душу трогал! Очень петь любила на своем языке. Совсем молодой ушла из жизни, лет тридцать назад. Я поэтому князя Владимира, как родного сына люблю, а Мстислава, как внука!
Каковыми они, может быть, и являются, — подумалось не очень преданному монархической идее мне. Стал рассказывать преданье старины глубокой дальше.
— Этот конь был ахалтекинской породы, и чужих терпеть совсем не мог. Это смутило царя, и он было хотел от красавца отказаться. Но тут вперед вышел княжич Александр, десяти лет от роду, погодок этому жеребцу, и предложил скакуна усмирить и объездить. Решили рискнуть. Мальчишка на коня кричать, бить его плетью, дергать за узду, даже и не пробовал. Стал бегать с ним вместе, поглаживая рукой по лошадиному боку. Когда Буцефал, так коня звали, к нему привык, вскочил в седло. Так и проездил Александр Македонский на этом жеребце почти двадцать лет, одержав много славных побед, и пережил его ненамного.
— Про Македонского Настя мне рассказывала, — упавшим голосом с трудом проговорил Богуслав, — великий герой был… — Еле слышно добавил — а вот про коня мне от нее услышать не удалось…
Господи! Да он же до сих пор ее любит! Вот ведь не повезло по судьбе — влюбиться в замужнюю княгиню с одиннадцати лет, и страдать без нее полжизни! Не позавидуешь…
— Ну да ладно, — встряхнулся боярин, — вот и вы лошадок к себе приучайте постепенно, не торопитесь, времени у вас еще много. Холода они, конечно, боятся, одно слово — южане, но у них на родине, тоже поди не вечное лето, прихватывает, наверное, зимой да по ночам изрядным морозцем. Я, за всю свою долгую жизнь, всего один раз видел, что б этих лошадей от холода так затрясло, что пришлось их при выезде из конюшни в попоны кутать. Так в тот год на Руси такой лютый морозище стоял, что аж сосульки от холода трещали. А вы выедете осенью, заморозки будут по ночам еще плевые, не крещенские морозы, и с каждым днем будете все южнее и южнее забираться.