Свистнули Олега, и бывший половой на пару с поваром и, вернувшейся очень кстати предсказательницей, враз притащили чернила, гусиные перья, бересту, водку, закуску, посуду и компот для запивания. И понеслось!
Богуслав наливал, мы пили, запивали, заедали, писали. Полдник воевод длился и длился… По ходу боярин объяснил конюху чего и сколько нужно для конюшни и такого конского табуна, а я кудеснице и, подтянутому для удобства Ивану, каких именно лошадей им надо приласкать и объездить.
Заглянул Федор, выяснить нужна ли дополнительная бутылка водки, и тут же получил команду волочить все, что есть в наличии из алкогольных напитков. Олег притащил дополнительную посуду. Разливал допинг, теперь уже на всех, он же. Одно слово — профессионал!
Наина тоже кокетничать не стала, взяла рюмку с водкой уверенной рукой. Напиток, видимо, был кошерным на все сто. Уж не из верблюдов вперемежку с зайцами гоним!
Ну, вздрогнем по-нашему, по-новгородски! Правда, приезжих было вдвое больше. В общем, как в Москве 21 века. Посидели хорошо, душевно.
Но сколько б веревочке не виться, конец все-таки подошел. Идеи полового о закупке и сегодняшней же дегустации дополнительного количества алкогольной продукции, были мной безжалостно пресечены. Пора было опять ставить князя на ноги, а не увлекаться алкоголизацией организма.
Всегда и во всем должно быть чувство меры. Как говорили древние: в малых дозах лекарство, в больших яд. И чистой воды можно выпить такое количество, что никаких доступных радостей, кроме рвоты, и не получишь.
Отсыпал Олегу денег с лихвой на завтрашние закупки для конюшни и завершил застолье.
Назад в княжеский терем мы с Богуславом пошли пешочком. Идеи молодых о скорейшей нашей доставке на лошадях были отвергнуты. Хотелось проветриться после этого сабантуя.
Вдобавок, обоим придется подсовываться к государю слишком близко. На подходе к Детинцу стали обсуждать этот острый вопрос.
— Однако вонять изо рта будет! — поднял первым животрепещущую тему я, — князь будет сильно недоволен. Обязательно скажет: по пьянке погано налечили! А уж когда мое княжеское тело резали, вообще еле на ногах стояли!
— Ничего, — успокоил меня Богуслав, — зажуем листьями драголюба, он и не учует.
Боярин с собой в Новгород, видно, целую аптеку трав ударного действия привез, подумалось мне. На все случаи жизни есть растения. Правду из человека добыть — аконит, запах изо рта отбить — держи флакончик, я еще с Ивана Купалы на твою долю неведомой травки насушил! Сколько здесь живу, ни про какой драголюб и не слыхивал.
— У тебя, видать, всякого зелья запасено немерено. Я про такие листья и не ведаю ничего.
— Кухня ведает, — отмахнулся боярин, — повар его и в щи, и в квас, и в пряники — везде сует. Вот у него сейчас и разживемся.
Зашли на княжескую кухню. Могучий повар колдовал над ужином.
— Игнашка, — скомандовал боярин-дворецкий, — драголюба на нас двоих дай, зажевать запах надо!
Кулинар резво добыл немалый деревянный короб полный сушеных листьев, поставил перед нами на стол. Немало, видать, в щи с пряниками сыплет!
— Тут будете жевать или к себе пойдете? — подобострастно спросил он Богуслава.
— Ко мне.
С нами враз отрядили поваренка для переноски контейнера. Обосновались для процесса жевания у боярина. Я сначала понюхал, а потом сунул несколько листочков в рот. Это же мята! Здесь, в Новгороде, ее звали бежава. А то драголюб, драголюб… Несколько минут пожевали и пошли к князю.
Мстислав лежал на спине и тосковал. Увидев нас встрепенулся, с усилием сел.
— Когда ходить будем? Умаялся я тут валяться! Еще морды эти караулят, — скрипнул он зубами, покосившись на дружинников боярина-дворецкого.
— Сейчас и пойдем, — успокоил я государя. — Быстренько взгляну для верности, и побежим.
Присел возле Мстислава, оглядел его внешние и внутренние красоты. М-да, только далеко не убежим, позаращивать швы в брюшной полости хотя бы еще одну ночку надо. Но когда-то надо же начинать, так почему бы и не сейчас?
— Встаем, — скомандовал я. Встали, постояли. — Голова не кружится?
— Вроде нет…
— Пошли!
Довели князя на трясущихся ногах до стола. Немножко постояли с поддержкой ратников, отдохнули. Кое-как развернулись, и с большим трудом добрели назад. Бережно опустили государя в кровать.
— Уже могу ходить! — дерзко заявил Мстислав, отдышавшись.
Ни о каком моем запахе и речи не было, князю было не до того. Я еще позаращивал ткани, и активизировал такой же процесс, идущий изнутри. Боярин отпустил своих караульщиков, нужды в них больше не было.
Затем мы с Богуславом отправились на ужин, прихватив с собой Забаву. Начиналась трапеза весело — много смеялись, бодро поедая рябчиков и закусывая их черной икоркой. Вдруг супруга принюхалась и громовым голосом, не стесняясь боярина, рявкнула:
— Пьяным пришел, подлец?! — и не, слушая моих косноязычных оправданий, вскочила и унеслась.