Если чудом прорвемся через вражеский заслон, дойдем до моря и увидим дельфинов, услышим их необычные щелчки и переливы, неизвестно, как к ним отнесется священнослужитель. Вполне может быть, что объявит эту рыбу дьявольским созданием, и науськает тех, кто у нас в ватаге попроще остальных — скажем, Ивана или Матвея, убивать врагов Господа нашего. И, не дай бог, поссорит нас этим с дельфинами, вся наша возня напрасной окажется. Вильнут они хвостом и скажут: возитесь сами, как хотите, а мы тут, на глубине, как-нибудь переждем.
Ладно, положим и тут прошло все удачно, переехали мы через море в Константинополь. Протоиерей и тут-то с епископом вечно спорит, может и там взяться чего-нибудь наше, чисто русское, доказывать. Вдруг ляпнет, что епископ в Киев не из Византии должен назначаться, а быть выбранным из своих, сидящих по княжествам? Нас всей империей гонять начнут!
Убежали мы в Персию, там главная религия мусульманство. Что должен делать добрый пастырь человеческих душ? Правильно, склонять народ к православию. И начнет Николай произносить проповеди в людных местах, перекрикивать муэдзинов на минаретах. Враз найдется переводчик и доложит верховному муфтию о деятельности русского попа. Ну а уж после этого, нам будет не до поисков арабского поэта и спасения мира, свои бы головы сберечь!
— Убедил, — отозвался Богуслав, — не нужны нам лишние трудности и опасности. Своих забот и хлопот хватает. Пусть святой отец в Новгороде посидит. Ладно, пошли тебя чародейскими подарками осыпать.
Мы зашли в дом, избавились от обновок, передав их Забаве для развешивания, и осели в гостевой комнате.
— Не завидуешь силе супруги?
— Бывает иногда, — признался я, слегка конфузясь от наличия такого детского желания.
— Сейчас мы тебе такую же организуем, мало ли что в походе приключится.
— Это врожденное, — не поверил я.
— У твоей жены и у других богатырей, обычно да. Но в русских сказках бывает и по-другому.
— Не припоминаю такого.
— Давай вспомним что-нибудь очень известное.
— Да ведь от вас до нашего времени почти тысяча лет пройдет! — зароптал я. — Очень многое не дойдет, не сохранится.
— Про Илью Муромца у вас известно?
— Больше, чем про деда и репку.
— Вот Илья тридцать три года безвылазно лежит на печи в городе Муроме, не встает и не ходит. Вдруг неожиданно становится силен, как десять быков. Куда подевалась слабость?
Я усмехнулся. Любой квалифицированный врач легко ответит на такой элементарный вопрос.
— У него были по какой-то причине парализованы нижние конечности: то ли травма, возможно даже родовая, то ли полиомиелит, то ли клещевой энцефалит, сейчас не угадаешь.
— А с чего это богатырь вдруг поправился?
И это я знал.
— Его кто-то вынес на двор, чтобы посидел на солнышке, погрелся. Подошли три странника, попросили воды напиться.
— И Илья дал?
— Велели они ему подняться, и он вдруг встал. Налили чарку зелена вина, пришла сила невиданная.
— И что же это за люди такие были?
— Волхвы, наверное.
— Ты сейчас волхв?
— Конечно.
— Людей лечишь?
— Стараюсь.
— И можешь быстро поднять пролежавшего столько лет человека и дать ему невиданную силу?
— Ну я нет…
— А я уже да. Вот сейчас тебе силищи и насыплем через край.
Минут двадцать он на меня глядел, кудесничал.
— Готово!
— Что-то я ее и не чувствую.
— Ну, я ж тебе не сказочный странник, бывают волхвы гораздо мощнее меня. Врожденную силу можно использовать долго, часами. Богатырь ее с рождения взращивает, в организме все на нее работает. И обычный человек при испуге, или сильных чувствах может обрести похожую силу, но ненадолго. Рывком запасы тела выжал, и все. Природа это свойство дала людям для спасения жизни, а не для долгого махания здоровенной кувалдой или перетаскивания тяжелого груза. И нам в походе сказочный богатырь без надобности. А для короткого боя с черным кудесником может и пригодиться.
— Думаешь, мы с ним на руках бороться будем? Или мне удастся пнуть ворога невиданно сильно?
— Так близко он нас к себе не подпустит. Но сильный волхв, даже и моего уровня, всегда видит какая в противнике таится магическая сила. Поэтому меня, колдунью, и даже тебя, Невзор будет держать на большом расстоянии. А вот у Ивана и Матвея есть шанс подсунуться достаточно близко. Может быть и твои силы враг оценит, как очень незначительные, применит против вас прием лишения силы — руки-ноги шевелятся, но еле-еле, все реакции замедленны, чтобы он увидел какую-нибудь вашу опасную возню, и подпустит всех троих достаточно близко.
— Впритык?
— Это нет. Шагов пятнадцать по любому будет вас разделять.
Я прикинул. При переводе древнерусской меры длины в привычную для меня метрическую систему это будет примерно десять метров. Не слишком близко. Чем же тут моя невиданная сила поможет? Вдобавок, сильно убавленная. Вот пистолет, а лучше автомат Калашникова, был бы кстати.
— Почему же я сейчас никакой особенной силы и не чувствую?
— Тебе нужно ее запустить. В ваше время, как я понял из твоих рассказов про 21 век, говорят про разные механизмы — включить и выключить.
— Говори как хочешь, я уже пойму.