— Покусал меня в лесу белый волк. Мы с супругой в лес по грибы пошли три года назад, палки взяли, чтобы траву ворошить. А тут он из кустов и выскочил, цапнул меня за ногу. Я его палкой огрел, волчина упал и издох. Тут же начал в древнего седого старика превращаться. А в первое же полнолуние я зверем стал. Стало корежить, морда вытянулась, весь шерстью покрылся. Больше ничего не помню. Домашние говорят, унесся уже волком куда-то, прямо в одежде. Слава богу, своих никого не порвал. Всю ночь где-то носило, пришел под утро уже человеком, голый, грязный, лицо и руки в чьей-то крови, упал спать. С той поры жена в ласке отказывает — нарожаешь после тебя невесть кого, дети от меня прячутся, братья сторожатся. Как дело к полнолунию, сажают меня в погреб под замок, крышка железными полосами обита. Вот так и живем. Кабы я всех не кормил, извели бы давно. И податься мне некуда. Так что лучше вы убейте, по-своему, по-боярски. А ты, Володь, все-таки другом мне был, братьев не выгоняй. Глядишь, и прокормят моих. Они непьющие, старательные. Мало того караулят, за те же деньги и огород весной вскопают, и чего пожелаешь — все сделают. Жена на вас и постирать может, и полы помыть за рубль в месяц. У нас ленивых нету, а жить вечно не на что. Сейчас во мне звериная мощь отсутствует, сопротивляться не буду — бейте, чем хотите.
— А не хочешь вылечиться? — поинтересовался Богуслав.
— Да разве ж это лечат!
— Как-то в Чернигове я волкодлака вылечил.
Надежда вспыхнула в глазах конюха.
— А что за это возьмешь?
— Надо будет с нами в поход к Русскому морю сходить.
— Да куда угодно, хоть на край света с вами схожу, вместо слуги буду!
— Нам прислуга в таком деле без надобности. Берем только тех, кто против черного волхва биться сможет.
— Я смогу!
— Кудесник очень силен, тот, кто идет на этот бой, смертельно рискует.
— Наплевать. Мне терять нечего. Не горазд только я саблей махать.
— Ты нам не с саблей нужен. Нужно чтобы ты, как в битву ввяжемся, в волка перекинулся и на врага сзади напал.
— Я же не понимаю ничего в этот момент! Да и ночь должна быть, и луна полная, — что он ждать меня будет?
— Мы сделаем тебя другим волкодлаком. В любое время дня и ночи по собственному желанию будешь зверем делаться, и назад тоже, когда пожелаешь. Будешь в полном уме и памяти, сильнее и быстрее любого зверя
— Согласен!
— Завтра и начнем.
— А чем мои питаться будут, пока я по морям гоняюсь?
— Ты же с конями идешь, значит, как был конюхом, так им и остался — рубли идут те же. Плюс такие же деньги за то, что в походе. Одну получку твоя жена будет за тебя получать у Забавы — неважно вернемся мы или нет — пожизненно. Другая пусть для тебя копится. Устраивает?
— Еще как!
— Тогда поехали домой.
Вернулись слегка мокроватыми. Уж очень вода отовсюду лилась — нашла все-таки щелки. Был риск получить простуду. Решили в профилактических целях выпить по сто грамм водки и немного закусить — этакий ланч по-русски. Вылилось это в общее веселье и двести грамм на личность. Больше всего забавляла рисовка кудесницы. Наина то же хохотала от души.
— Как сбрехну что-нибудь эдакое, вечно попадаю, как кур в ощип!
Я-то по наивности всю жизнь думал, что кур, то есть петух, попадал во щи, а оказалось, что он влетал в процесс ощипывания. Во как! Век живи, век учись, дураком помрешь!
Потом Олег решил поработать на рынке, проконтролировать изготовление карет, и эдак вальяжно удалился — командовать ремесленниками. Почему-то быстро прибежал назад.
Я только прилег передохнуть от утренних впечатлений, как он и явился.
— Володь, там этот, увечный паренек, у которого мы доски берем, просил срочно передать, что с отцом побратима очень плохо, и он хочет у тебя полечиться. Говорит, ты знаешь куда идти.
Я присел. Вот и началось то, чего и следовало ожидать. Полежал Путята опять с сильными болями, теперь на все согласен.
Отправился к отцу Матвея. Интересно, а как будет отчество у Матюхи? Путятович? Путятыч? Путич? Весь в глупых после алкоголя мыслях зашел в ушкуйную избу. Путята лежал точно также, как и в прошлый раз.
— Лечи скорее, — процедил он сквозь зубы.
Семья атаманов!
— Я никуда не тороплюсь, — получил он в ответ.
— Сказал же, отдам деньги!
— А я никаких денег и не спрашивал.
И повернулся опять уходить.
— Стой, стой! Чего ты хочешь?
— Чтобы ты заменил сына на лесопилке на несколько месяцев.
— Да я знаешь сколько денег заработаю на ушкуе, если выздоровею?
— И знать не хочу. Но лечись дальше не у меня.
Ушел. На улице вдохнул свежего воздуха. Да, тяжелый случай. В следующий раз сразу не пойду, помурыжу несколько дней. Или будет проще чужого нанять? Вон у Елены отец — купец-удалец, наверняка знает, кого на пилораму пристроить можно.
Меня сзади схватили за руку. Прибежала жена.
— Я тебя умоляю, вернись. Он атаманом долго был, привык командовать. Хочешь, на колени встану.
— Никому твои колени не нужны. Путята набожный человек?
— Очень.
— Какая икона для него главная?
— Георгий Победоносец. В центре божницы в его комнате.
— Пошли. Если сейчас не столкуемся, за мной больше не бегай — не вернусь.
Опять зашел к бывшему атаману.