— Идешь пилить?
— Иду.
— Поклянешься на иконе?
— Поклянусь.
Изображение Георгия Победоносца, стоящего в иерархии святых сразу после Божьей Матери, пациент поцеловал как-то странно — в голову змея. Ну и ладно. Лишь бы православный опасался нарушить клятву, а на остальное можно наплевать.
После получения клятвенного обещания, закрепленного авторитетным святым, я начал лечить.
Размягчил ядро межпозвоночного диска. Давление грыжи на нервный ствол исчезло. Вывел и рассосал лишнее. Зарастил оболочку. Все. На все про все ушло около часа.
— Встань.
Путята недоверчиво повернулся в кровати. Повозился. Сел. Встал.
— Господи, теперь совсем не болит! Надолго это?
— Здесь навсегда. Но есть еще пара мест слабых, сейчас передохну немного и их усилю. Ты пока полежи.
— Может и так обойдется? Лучшее враг хорошего.
— Я либо вообще не делаю, либо делаю так, чтобы за свою работу не краснеть и потом не переделывать. Бог не для того мне дал способность лечить, чтобы я делал это не полностью и не качественно.
— Ты все как-то медленно делаешь…
— А хорошо быстро не бывает. Если хочешь, я тебе сейчас очень быстро сделаю. А когда очередной дефект вылезет и тебя опять скует, а может еще и пуще прежнего, скажу: лучше нашими руками не сделаешь!
— Что ты, что ты…, делай как считаешь нужным.
Посидели, полежали.
— А куда ты Матвея так надолго уводишь?
— В Царьград.
— А зачем?
— По моим боярским делам, рассказывать про которые считаю ненужным.
— Так ты боярин?
— Да.
— А что ж ты сыну заплатишь с этого похода?
— Перед нашим уходом подарю ему пилораму, половину реки Вечерки — десять верст, и по пятьдесят верст в обе стороны земли, лесов, лугов, сел и деревень. После нашего возвращения ему останется дико дорогой княжеский конь, который стоит, как вся лесопилка.
Путята аж крякнул.
— Да за такой кусище с тобой кто хочешь пойдет!
— Мне только Матвей нужен. Так что ты, когда пилить останешься, только на сына работать будешь.
На остальную возню ушел еще час. Потом велел полежать до обеда, сходить поесть и полежать часок после обеда. Завтра также. А послезавтра, в воскресенье, родителей должен был навестить Матвей. Там с ним Путята и решит, когда лучше посетить лесопилку. В течение недели поднимать и ворочать тяжести категорически запрещено! На том и расстались.
В это время Богуслав влил силу в Ивана, затем перестроил оборотня. Теперь у нашей команды был еще один богатырь на минутку и свой разумный волкодлак. На то, чтобы перекинуться в зверя, Олегу требовалось несколько секунд, а не пять минут, как раньше.
Отобедали. Пошел на рынок получать инструменты для постройки церкви. Ваня и Наина бодро пошагали со мной. Меня все устроило.
По ходу нашли мастера по изготовлению известкового раствора. Он согласился показать весь процесс моим каменщикам за некоторую мзду. Мы с Иваном решили, что на посту бригадира кирпичников, когда мы уйдем в Великий Поход, его заменит Егор.
Остаток дня завозили кирпич и известь на стройплощадку к будущей церкви, сколачивали из досок корыто для замеса раствора. Бадейку для подачи раствора каменщику на кладку принесем завтра, здесь, без присмотра, обязательно утащат.
— За ночь и известку сопрут, и кирпичи начтут растаскивать, — заметил Иван. — Русский народ он такой! Известь для побелки всегда пригодится, а удобный камень в запасе полежит. Заодно и от корыта половину досок отковыряют.
Я вспомнил об эксперименте, проведенном в будущем американским социологом на вокзалах разных стран. Американец оставлял небольшой чемоданчик в зале ожидания, а сам прятался и наблюдал за отношением людей этой страны к чужой собственности.
Стокгольм — имущество никто не тронул.
Лондон — украли через полчаса.
Париж — 20 минут.
Рим — 10.
Токио — через 5 минут сдали в бюро находок.
Тель-Авив — через 3 минуты полиция оцепила вокзал, чемодан какие-то хитрые механизмы погрузили в бронированный фургон, и его увезли за город — взрывать.
Москва — точного результата получить не удалось. Пока американец глядел на чемодан, у него сперли часы.
Багдад — окончание исследования — вместе с чемоданом похитили и экспериментатора.
Новгород, слава богу, не Тель-Авив и не Багдад, но отнюдь и не Стокгольм.
— Караульщиков сюда перекинем, — успокоил я Ивана, — за двором Марфушка присмотрит, да и мы с тобой, молодые богатыри, ночью дома. Проследи только, чтоб у сторожа здоровенная дубина при себе была. Вполне хватит этого, чтобы всяких хозяйственных прохожих, которые все, что плохо лежит, к себе домой тащат, отпугнуть.
— А если разбойники с саблями навалятся?
— Значит, они в темноте адресом ошиблись. С таким оружием известку воровать не ходят.
На следующий день, после завтрака и конной прогулки, я под руководством Богуслава оплатил наши заказы на боярскую экипировку. Боярин-дворецкий высоко оценил работу новгородских ремесленников. Когда я оделся в обновки, он меня внимательно оглядел и сделал заключение:
— Сидит, как на приличном!
Я, конечно, совершенно не понимал, зачем если мы все равно уходим, и шанс у нас вернуться невелик, меня наряжать, деньги тратить?