У нас из наемников раньше был один Олег — числился у меня конюхом, затем отправился в поход — не смог оставить лошадей. В какой же должности будет числиться Емеля? В связи с тем, что он много времени будет проводить в воде, буду звать его как-нибудь по-новому: грузчик-подводник, лошадиный водолаз? Или блесну художественным слогом: дельфин Земли Новгородской? Богатырь-амфибия походный?
Вспомнилось, что у большинства из нас верхняя одежда — епанчи, хорошенько промазаны для водоотталкивания вареным маслом — олифой. Даже и охабень Наины, который она зовет охабень-похабень (хотела-то ведь дорогущую шубу), Ваня заботливо проолифил. По ходу всплыла в памяти шутка из Интернета, пародирующая известные пушкинские строки: и выходят из воды тридцать три богатыря. С ними дядька Ив Кусто, в прорезиненном пальто. У нас богатырь всего один, зато дядек в проолифленном прикиде набралось немало.
И мы ехали, ехали, ехали… А кругом буйствовало многоцветье осенних красок. Опавшие и еще цепляющиеся за деревья листья пламенели всевозможными оттенками желтого, красного, оранжевого цветов. Шуршал под копытами лошадей яркий лиственный ковер.
Лесные птицы уже массово улетели в теплые края — отсвистели свиристели, и было тихо без их заливистого пения. По юности меня мучила мысль: зачем они возвращаются? Вылетел куда-нибудь на Средиземное или Черное море, обживайся в чужих краях навсегда, там и теплее, и сытнее. Так нет, рвутся назад с безумной настойчивостью, рискуя жизнью.
А с годами понял, что есть такое святое понятие — Родина. И куда бы ты по каким-то весомым обстоятельствам не выехал, куда бы не забросила тебя злая судьба, всегда рвешься вернуться, вдохнуть запах родной земли. И ты всегда за свою Родину будешь биться насмерть и обижаться на попытки ее опорочить.
Ну ладно мы, русские, народ нетипичный и странный, как считают иностранцы, всю жизнь живущий на одном месте, а евреи?
Умнейшие и хитрейшие люди, которых из-за гонений носит по всему миру тысячами лет, которые легко осваивают любой иностранный язык, всегда первые в науке, медицине, искусстве, почему они насмерть бьются за вновь обретенную родину — Израиль?
Казалось бы, езжай в сытую и благополучную Америку, ваша нация там в силе, соотечественники примут как родного. Приятный климат, изобилие воды, всегда и легко можешь заработать — горя знать не будешь.
А Израиль? Чем славится страна предков, земля обетованная? Жара, сушь, вода бешено дорога, и, главное, длящаяся десятками лет война с арабами, постоянные теракты (в тихой стране лучший в мире спецназ не появится!), постоянно прилетающие от врага ракеты, и попытки вмешательств в твои дела других государств — а зачем это вы столицу перенесли в другой город? Мы вас за это осуждаем!
А евреи стоят насмерть, воюют героически, с трудностями борются, неприятности преодолевают, чужим мнением не дорожат, и живут в Израиле! Почему? А потому что — Родина! И переезжают в Израиль на постоянное место жительства из замечательных США и Франции.
Когда ж постранствуешь, воротишься домой,
И дым Отечества нам сладок и приятен!
— как писал незабвенный Александр Сергеевич Грибоедов.
Через час лошади устали, и я попросил Богуслава скомандовать остановку.
— Привал! Слезай с коней! — рявкнул голосом боевой трубы матерый воевода.
Все остановились, спрыгнули со скакунов и недоуменно глядели на нас — что еще случилось? Мы с Богуславом неторопливо подошли к все еще сидящему на Зорьке священнику.
— А ты чего Николай ждешь? Команда была подана для всех, — спросил я его.
— Да мне, Володя, слезать-залезать трудновато, грузен я стал в последние годы.
— Это понятно. Но лошадь устала нести твой вес, ей передохнуть требуется.
— Спаситель наш и не такие муки претерпевал, и кобылка перетерпит.
— Христос за все человечество страдал, а за что Зорька муки примет? За твою толстопузость?
— Она животина безответная, ей так положено.
— Она моя любимая животина и просто так я ее заездить не дам! Дальше поедешь на Емельяне. Хочешь, на любом его плече устраивайся, хочешь с могучей шеи ноги свесь. Если взгрустнется, он тебя, как ребенка, на руки возьмет.
— Окстись, сын мой! Я же священнослужитель, мне это не по чину.
— Значит пешком дальше пойдешь.
— Мне можно купить запасную лошадь! Денег я дам.
— Как купишь, так нас и догонишь.
— Ну кто ж так делает!
— Я так делаю. На кону судьба человечества, и из-за твоего гонора ей рисковать не буду.
— Я буду очень полезен!
— Чем же? Бесов гонять? Против нас черные волхвы встали, а против них церковь бессильна — молитвы на этих злых колдунов не действуют. Да вы и не делите — черный, белый, один черт. Ты язык дельфинов понимаешь?
— И не видал их сроду.
— С арабами хорошо столковываешься?
— Да с мусульманами разве договоришься!
— То есть вся твоя польза, только в том, чтобы хорошую лошадку, которую мне князь Давид подарил, извести?
Некоторое время Николай растерянно молчал. Потом сполз с Зорьки и обратился за помощью к Богуславу:
— Ты хоть ему скажи свое боярское слово!
Петух подкатил за помощью к опытному волку!