Как Вадик и предполагал, успех его работы «с колес» — и к тому же не в ущерб строительству других объектов, клуба в частности, — сильно повлиял на Стрельчука, который если и ворчал порой на Вадика за мелкие просчеты, то костерить его, как прежде, не решался. Однако Вадик не остановил на том «преодоление» Стрельчука и нанес ему еще один, психологический, удар: он пришел к нему просить рекомендацию в партию…
Мысль о вступлении в партию явилась у него как бы сама собой, когда он убедился, что при выдвижении на должность главного инженера и начальника СУ большее доверие оказывают коммунистам, но стать кандидатом партии Вадику было несложно: в партию он шел из комсомола, на стройке работал уже больше года и показал себя начальству с хорошей стороны; важно только было подыскать себе авторитетных поручителей, и мысль его нашла их тотчас же: комитет комсомола, Медведь и… Стрельчук. Вадим не сомневался, что Медведь не откажет дать ему рекомендацию, и все же он пошел к Медведю не раньше, чем сдал Отделстрою свой показательный объект («дом Выдрина», как для краткости именовали объект, стоял как игрушечка среди окружавших его уныло-бесцветных пятиэтажных домов), сдал, между прочим, на «отлично», и, подождав еще дня три, пошел к Медведю, и не просчитался: Медведь без звука тут же, в кабинете, написал ему рекомендацию и, вручая ее Вадику, пожелал ему успехов. И лишь тогда, с двумя рекомендациями в папке, Вадим отправился к начальнику участка… Когда Вадим, войдя в кабинет Стрельчука, изложил свою просьбу, Стрельчук даже опешил на мгновение, но Вадим, не дав ему опомниться, добавил как бы между прочим: «Две у меня уже есть», — и выложил на стол рекомендацию комитета комсомола, а сверху положил медведевскую. И без того красная физиономия Стрельчука сделалась багровой, пока он пробегал растерянным взглядом размашистые строчки Медведя. «Ну а почему… — начал было он, желая, видимо, сказать «у меня именно просишь», но запнулся и сказал другое: — …почему бы и нет… Тебе к какому сроку нужно? К понедельнику?.. Ладно, напишу», — и потянулся к телефону…
В тот же сезон, уже глубокой осенью, Вадик, точно в сроки, сдал под отделку кирпичную коробку клуба и поехал домой отдыхать. Полуторагодичная работа без отпуска, по десять-двенадцать часов ежедневно, основательно измотала его, и в поезд он сел с ощущением человека, сбросившего с плеч непомерной тяжести груз. Во внутреннем кармане пиджака его покоилась хрустящая, пахнущая новым коленкором членская книжечка кандидата.
