[2] Манзей (Mounsey) — русский дворянский род шотландского происхождения. Внесён во 2-ю часть родословной книги Тверской губернии (во вторую часть вносилось дворянство, приобретённое чинами на службе военной).Шотландец Майкл (Михаил) Манзей в 1733 году прибыл в Россию с принцем Антоном-Ульрихом Брауншвейгским и был гоф-хирургом императора Иоанна Антоновича (1740). После его свержения и ссылки в Холмогоры Михаил Манзей добровольно отправился с ними в заточение. Его сын Лог(г)ин Михайлович (1741–1803) был директором вышневолоцкой водяной коммуникации (1795—98), вышел в отставку в чине статского советника. Женившись в 1779 году на Прасковье Ильиничне Языковой, получил в приданое село Боровно Вышневолоцкого уезда, где обустроил родовую усадьбу. Внук Логгина — Константин Николаевич (1821—1905) — был генерал-адъютантом, генералом от кавалерии и командиром Гвардейского корпуса. Другим внуком Логгина был министр финансов А. А. Абаза.
Декабрь 1764 года, Холмогоры, Архангельский тракт. Российская империя.
Встреча с комендантом прошла спокойно. Вернее, сей неприятный господин с дряблым лицом, редкими зубами и носом пропойцы, поразил меня желанием угодить. Его поведение выглядело настолько глупо и омерзительно, что вызвало гримасу недовольства на лице Щербатова. Но Вындомский будто не замечал никаких намёков, утопив меня в славословии и глупой лести, обдавая мерзким запахом изо рта. Мне с трудом удалось отбиться от столь навязчивого внимания и сбежать к родне. Помог Никита Иванович, поймав мой умоляющий взгляд, он увёл полковника завтракать. Только граф неверно оценил происходящее. Я не молил о помощи, а просил убрать коменданта подальше. Ведь ещё несколько минут подобных разговоров, и пришлось бы вытаскивать кинжал. Мне потом долго мерещился этот заискивающий взгляд и трясущиеся щёки. Бррр. Какая мерзость!
А ведь нервическая реакция и столь возбуждённое поведение пристава понятно. Он ездил в Архангельск за мебелью и иными предметами обстановки, которые положены моей семье. Только бедолаги никогда не видели изящных шкафов и резных кресел, ибо пользуются обычными грубо сколоченными лавками, столами и убогими сундуками. Про одежду и фарфор, буквально навязанный им несколько дней назад, я уже упоминал.
Наш глупый герой считает себя самым хитрым. Даже если бы он успел сменить обстановку, то, как можно за неделю научить людей носить дворянское платье? А натруженные руки и скудное питание? Или комендант думал, что отец станет молчать? Антон Ульрих всё прекрасно понимал, в том числе мои намерения, когда я записывал нужные сведения. Просто он не хотел портить отношения с Вындомским. Ведь столица далеко, а пристав рядом и может в любой день ухудшить нелёгкое положение поднадзорных. И возможно, он делает это с молчаливого согласия императрицы.
Поэтому следующим утром, закончив занятия и позавтракав, я захватил записи и осторожно покинул дом. Полковник вчера закатил самый настоящий пир, где собралось руководство каравана и прибывший из Архангельска адъютант губернатора. Мне с трудом удалось высидеть положенное время и покинуть ужин, сославшись на ранний подъём. Судя по всему, сиятельные господа неплохо перебрали вина из обширных погребов пристава. Ведь завтракали мы вдвоём с доном Алонсо. Даже обычно сдержанный Щербатов изволил расслабиться. Главное — удалось обойтись без лицезрения хозяина дома.
Кстати, один из обозников и кавалергард, обычно сопровождающие меня до архиерейской усадьбы, изрядно удивились. Ибо после занятий я направился совершенно в другую сторону, благо здесь недалеко. Ещё мне повезло, что нужный человек оказался во дворе дома, давая поручение одному из своих людей.
— Ваше Высочество? — глава обозников сорвал с головы шапку, но хоть не стал отвешивать поясной поклон, — Чем обязан? Мои остолопы, чем-то вас разгневали?
Андрей Николаевич, я вспомнил имя старшины, грозно взглянул на мнущегося рядом подчинённого.
— Нет, ваши люди ни при чём. Я по иному делу. Здесь может помочь только ведомство, в коем вы служите.
— Дык я это… Приписан к Коммерц-коллегии.
Натолкнувшись на мой ироничный взгляд, старшина перестал паясничать и сразу переменился. Только что перед тобой стоял обычный мещанин. И в следующий миг — это уверенный в себе человек с умными глазами.
— Пройдёмте в дом. Нечего здесь мёрзнуть, — произнёс Андрей Николаевич и махнул рукой подчинённому.
Оглядываюсь и вижу, как обозник чуть ли не бегом рванул со двора. Дом оказался просторным, но каким-то неуютным. Скорее всего, здесь проживают представители экспедиции, ведущие надзор за моими родственниками. Присматриваюсь к старшине и понимаю, что меня смущало в его облике. Борода! Когда мы встретились в столице, он только начал её опускать. А сейчас внушительная растительность была аккуратно подстрижена и расчёсана. Все встреченные мне доселе мужики не ухаживали за бородой так тщательно.
