Вот и сегодня после весьма бурной встречи, Аня долго молчала и вдруг такой вопрос. А мне нечего ей ответить.
— Ты же понимаешь, что я не властен над собой. Будь моя воля, и никто не сможет встать между нами.
Всё-таки прав был Никита Иванович, сравнивая Анну с кошкой. Она фыркнула, как упомянутая хищница и быстрым, но плавным движением развернулась. Поползновения обнять её тело были сразу отвергнуты. Хотя обычно графиня млела под моими поглаживаниями. Правда, они быстро переходили в совершенно иное действие, но пока придётся подождать.
Зелёные глазищи смотрели насмешливо, но нежно. Длинный пальчик начал перемещаться по моей груди, а пухлые губы приблизились к моему уху. Вот ведь, плутовка! Знает, что я не могу долго выдерживать подобные заходы и сразу возбуждаюсь. А как ещё себя вести рядом с такой женщиной?
— Мой наивный, но такой милый Ванечка, — я не вижу лицо графини, но понимаю, что она улыбается, — Запретить нам видеться может только один человек и зовут её — Анна Воронцова. Ты мой! И я никому тебя не отдам!
В общем, меня подобная ситуация устраивает. Может, я и заблуждаюсь, но нет в намерениях графини корысти. Вот мотивы Трубецкой и Хитрово вполне понятны. Обе девушки выполняют волю своих родов. Анна же особо ни от кого не зависит. А семья Воронцовых полностью поддерживает императрицу, при этом осуждает свою взбалмошную представительницу. Поэтому нет у Строгановой основания замышлять чего-то нехорошее.
Я тут начал немного узнавать про интриги, которые плетутся вокруг моей персоны. Большей частью мне помогли Щербатов и Румовский. Последний весьма полезный человек, так как особо не искушён в политических хитросплетениях и просто рассказывает ученику новости. Понятно, что князь обрисовывает картину, выгодную ему и его единомышленникам. Графиня тоже помогает разобраться в происходящем. При этом она весьма остра на язык и не стесняется в эпитетах. Но всё-таки красавица пристрастна и часто не может сдержать чувств, описывая какую-нибудь особу. А если собрать воедино рассказы троицы, то вырисовывается понятная картина.
— Но я не просто так упомянула имя твоей невесты. Ты хоть узнал, кто она такая и почему выбор пал именно на неё? — Анна продолжила игру, старательно не замечая, что мне всё труднее здраво рассуждать.
Когда шёпот буквально проникает в душу, а изящная ладошка держит тебя, скажем так, за сокровенное, то думать о чём-то просто невозможно. Шаловливая ручка ещё не добралась до того самого, но это ненадолго. Я же лежу, с трудом переводя дыхание, и пытаюсь не потерять нить разговора.
— Каролина — старшая дочь Людвига ландграфа Гессен-Дармштадтского. Государство находится севернее Вюртемберга и ничего выдающегося собой не представляет, — передаю слова Панина, — Девице девятнадцать лет, говорят, что она добродетельна и хороша собой. Но это можно сказать про любую особу подобного ранга, тем более жениху. Не будут же мне говорить, что она крокодил с мерзким и склочным характером.
Как же красиво она смеётся! На миг я даже забыл о своём желании и заслушался.
— А ты молодец, раз начал ехидничать, — снова этот сводящий с ума шёпот, — Только Никита Иванович не рассказал тебе главного. Ландграф является верным сторонником Фридриха Прусского. Что не новость, ибо Германия давно поделена на сторонников Берлина, Вены и Парижа. Только настоятельное желание нашей императрицы женить тебя на девице именно этого семейства, навевает на определённые мысли.
Анна сразу поняла, откуда у меня сведения о Гессен-Дармштадте. Что сделать не особо сложно. Ведь именно Панин является моим наставником в европейских делах. А вот её слова о Екатерине я не понял. Но тут же графиня объяснила свои намёки.
— Значит, все попытки Катеньки усидеть на двух, а то и трёх стульях — обычная игра. Её сторонники приложили немало сил, очерняя Петра Фёдоровича. Мол, именно он предал союзников, вышел из коалиции, отняв у России победу, — сейчас слова графини были далеки от игривости, — Только Восточную Пруссию вернула наша героиня, хотя могла задержать или совсем отменить передачу. Новый правитель не обязан соблюдать прежние обязательства, особенно если аристократия против несправедливых договорённостей. Фридрих бы повозмущался для приличия, но не более того. Он и так благодаря Петьке-дурачку спас свою державу и умудрился победить, будучи проигравшим. А теперь думай, Ванечка. Почему тебя хотят женить именно на этой немецкой корове.
Я не обратил внимания на нелестный эпитет. И снова немного забыл о вожделении. Мне никак не удавалось понять, куда клонит графиня. Та же вздохнула, будто почувствовав мои затруднения.
