Только мне не легче от осознания того, что тайная служба начала исправляться за совершённые ошибки. Уж слишком болезненные удары мы получили. Особенно постаралась семейка Воронцовых. И если княгиня Дашкова проходила по научному ведомству, а её брат Александр работал в министерстве торговли, то младший Семён[1], как раз относился к разведке. Более того, граф курировал британское направление, с перспективой стать послом в Лондоне. Представляю, как сначала удивился сэр Малмсбери, а затем веселился, когда ему подарили список русской агентуры на острове и подкупленных англичан. В отличие от старших родственников, царство им небесное, Семён Романович успел сбежать во Францию. Но жить ему осталось недолго, ибо такие предательства не прощают. Я костьми лягу, истрачу любую сумму, но уничтожу главарей мятежников, ушедших за рубеж. В Вену, Париж и Милан уже отправились особые команды, получившие приказ на казнь отступников, коли не получится захватить их и привезти в Россию.
Кстати, именно Голицын оказал протекцию младшему Воронцову, впрочем, как ещё нескольким персонам, принявшим участие в заговоре. После подобных просчётов моё мнение о дипломатических талантах князя не изменилось. А вот разведка была полностью выведена из-под его подчинения. Ныне её возглавляет Фёдор Остерман, изначально поддерживающий мою политику и проявивший себя на многих должностях.
Министр иностранных дел продолжает получать важные сведения, но не более того. Вот и с нынешним делом, Голицын был заранее поставлен в известность. А ларчик открывается просто. Французы не просто так сократили финансирование ненадёжным шведам. Людовик принял решение самостоятельно помочь своим османским союзникам, и направил мощную эскадру в Мраморное море. Более того, королевский флот поддержали алжирские пираты, которым французы помогли разбить наших греческих и египетских друзей. Сейчас Восточное Средиземноморье просто полыхает из-за непрекращающихся морских сражений и действия десанта.
Но нас больше волнует ситуация в отвоёванных у Порты землях. Как раз во время парада пришла депеша о том, что французам вместе с османами удалось отбить крепость Кумкале, расположенную на азиатском берегу, захваченную Суворовым. А форты Седдюльбахира были подавлены вражеской артиллерией. Мы просто не успели перестроить устаревшие укрепления. Может, данные крепости годились для отражения атак венецианского флота конца XVII века. Но за сто лет военное искусство шагнуло вперёд, особенно артиллерия. В общем, часть земель Россия лишилась, хотя победа досталась магометанам ценой огромных потерь. Султан и так испытывает сложности с пополнением армии, а тут мы выбили немало боеспособных полков. Несчастье нам снова помогло.
А вот в самом узком месте Дарданелл противника ждал сюрприз, приготовленный командующим русской артиллерией генералом Мелиссино. Пётр Иванович не только укрепил форты Килитбахира, пристреляв фарватер. Он при помощи моряков насытил пролив брандерами и минными ловушками по образцу изобретателя Бушнелла[2]. Но наши умельцы доработали идею талантливого колониста и сделали морские мины грозным оружием. И первыми это почувствовали французы.
Итогом неудавшейся атаки стало уничтожение трёх линейных и десятка судов поменьше. Количество пострадавших кораблей никто не считал. Часть франко-алжирского флота вообще была вынуждена выброситься на берег, где её захватили русские войска. Только я не стал обнародовать послание с юга. Вроде виктория, и надо устроить более яркое празднование. Но Голицын сразу подтвердил мои опасения. Ситуация далека от эйфории.
— Французы не простят нам такой пощёчины. Пусть их финансы находятся в состоянии крайней разрухи, но потеря османской торговли для них ещё болезненней. Не просто так Париж пошёл наперекор Мадриду и снял блокаду с Варварского берега. Ещё не высохли подписи под мирным соглашением с Англией, как французская эскадра покинула Тулон. Париж не смутили существенные потери флота, понесённые в последнем сражении, — произнёс князь, отказавшись от чая, предложенного камергером, — Но хуже всего, что австрийский император точно влезет в войну. Он обязан соблюдать союзный договор, и хочет прославиться, как полководец. Мария Терезия умерла, и больше никто не сдерживает её сумасбродного сына.
— Думаете, австрияки всё-таки решатся на ввод войск в Боснию и Сербию?
