— А мне это нравится! То есть дети будут жить по три месяца в своей будущей стране. Так они быстрее привыкнут к новым условиям и лучше выучат язык. Вернее, последнее касается моих племянников. Твой сын говорит по-немецки лучше большинства жителей Пруссии и намного грамотнее тебя, Иоганн, — на этот раз старый Фриц заржал, как конь.
Итогом этой короткой встречи можно считать продолжение нашего альянса. А ещё у меня есть уверенность, что мы отстоим завоёванное и выбьем французов с османами с европейского побережья Балкан. Это значит, что история уже пойдёт совершенно по иному пути. Станет сложнее, зато интереснее. И я сделаю всё, дабы мои наследники получили сильнейшую державу. Далее уж пусть сами, я не Майор, чтобы являться им во сне и помогать.
В небольшой по меркам дворца спальне находились двое. Некогда крепкий мужчина, судя по осунувшемуся виду измученный болезнью, и молодой человек, явно обеспокоенный и утомлённый. Юноша был похож на больного цветом волос и глаз, но отличался чертами лица. Обстановка в комнате навевала тяжёлые мысли, хотя в помещении достаточно светло и пахнет степными травами. Здесь нет гнетущих условий с запахом лекарств и немытых тел, которые сопутствуют любому госпиталю. Но молодой посетитель никак не мог избавиться от ощущения, что он находится в больнице.
— Ты читал моё завещание? — тихо произнёс лежащий на кровати.
Его лицо без единой морщины сейчас напоминало маску из-за кожи, ставшей похожей на пергамент. Если бы не пронзительный взгляд, смягчающийся при виде сына, то можно было подумать, что мужчина совершенно лишился сил. Только знающие люди прекрасно понимали, что просто так он не сдастся.
— Отец, что за глупое слово? Скоро ты поправишься и…
Юноша смутился и замолчал, под ироничным взором родителя.
— Да, я прочитал большую часть. Но всё равно считаю, что ты ошибаешься и спешишь.
— Только не говори о неготовности. Мы с наставниками и министрами столько вложили в твоё обучение, что вспомнить страшно. Думаю, ни один молодой человек в Европе не получал таких обширных знаний, как теоретических, так и практических. Даже чиновники и военные высшего ранга не имеют такого образования. Хотя ты был лишён детства, за что я себя всегда корил, — отец сжал сильную ладонь сыны, который не чурался занятий со шпагой, — Но такова цена, дабы правитель не оказался пешкой в чужих руках. Понимаю, что и здесь тебе не повезло. Только кто знает, какие подарки подкинет нам судьба?
Оба поняли, что речь идёт о погибшем Александре, который и являлся наследником до гибели. Наконец, император Иоанн, а это был именно он, нарушил молчание.
— Не верь никому. Даже себе, — слова отца поразили цесаревича.
Этого не было в огромной папке с документами, прозванной завещанием. Там хватало списков нужных людей, пояснений к заключённым договорам, включая тайные, и долговых обязательств. А остальные знания наследник получал во время постоянных бесед с отцом, последние годы бравшего его во все поездки и приглашавшего на важные совещания. Но некоторых тем они никогда не касались.
— Но как можно не верить самому себе? Да и близким тоже надо доверять. Иначе можно превратиться в болезненно подозрительного человека, что случилось Иваном Грозным. Ты сам всегда ставил в пример первого русского царя. Как ярко он начал, и весьма печально закончил, что привело Русь к ужасным потрясениям, — произнёс наследник, всегда хорошо учившийся и знающий историю державы не хуже любимой им математики.
— У правителя не может быть близких людей, кроме детей. Это мне повезло с твоей матерью, что встречается крайне редко. Да и вас я воспитывал, как в обычных семьях, дабы оградить от влияния двора. Обычно дети монархов оторваны от своих отцов и живут своей жизнью, попадая под чужое влияние, — тихо ответил император, — Что касается недоверия, то именно через близких и любимых тобой людей легче всего продвигать интересы. Ты сам не заметишь, как твои друзья или супруга начнут выполнять чужую волю. Среди высшего света хватает кукловодов, наловчившихся действовать из-за спины. Понимание столь простого фактора приходит с опытом. Поэтому лучше послушай меня, не раз обжигавшегося и ошибавшегося, особенно в первые годы правления.
— Мама и дяди тоже выполняли чужую волю? — удивился сын.
— Я уже сказал, что мне повезло с супругой. Но и она, бывало, выступала на стороне своего рода или друзей. Только у императора могут быть соратники или союзники, но друзей никогда. Всегда найдутся люди, попытавшиеся использовать твои привязанности, — Иоанн улыбнулся, глядя на задумавшегося сына, — Касаемо Ивана Васильевича, ты предупреждён, а значит, вооружён. Нельзя впадать в состояние нездоровой подозрительности. Отсюда и до умопомешательства недалеко. Просто относись ко всему со здоровым скепсисом, а для ловли врагов у тебя есть канцелярия, экспедиция и люди Антона.
— Ему тоже нельзя доверять? — вскинулся юноша.
— Конечно! Ведь человек слаб и с годами обрастает привязанностями, которые влияют на его жизнь.
