Ортопед, одетый в шкуру снежного человека, поверх которой он нацепил спортивный костюм, подошел к стойке. Рыжие волосы слегка выбивались из рукавов и воротника, где удачно сочетались с его собственной щетиной и непричесанными лохмами на голове. Таможенник даже на него не взглянул, мгновенно проштамповал паспорт и замахал рукой, требуя поскорее удалиться. Замыкавшие эту необыкновенную группу Стоматолог и Телепуз никаких новых эмоций у едва державшихся на ногах таможенников не вызвали.
Как только братки забрались в самолет, они тут же сбросили с себя исключительно дурно пахнущие одежки, обтерлись губками со спиртом, который на самом деле был в пластиковых бутылках; потом все это побросали черные пластиковые мешки, и Громов успел их выбросить, пока самолет не взлетел, объяснив рабочему, отвозившему трап, что это мусор, который необходимо сжечь. Братки переоделись в чистую одежду и, наконец, стало возможно дышать; Громов, Ху и его супруга с облегчением сняли респираторы.
Полет прошел относительно спокойно, так как стюард на этом самолете не предусматривался, а летчики, после первого амбре, плотно закрыли дверь в кабину и общались с Громовым только по переговорному устройству. В шкафчике оказался неплохой (по сортам, но не по качеству) набор напитков и борт пайков, что позволило несколько скрасить однообразие утомительного полета.
Приземление на Родине прошло на удивление тихо.
Братков посадили на самой дальней полосе, без репортеров и других лишних глаз, проверили чисто формально и специальным автобусом отвезли в сауну, где после нескольких часов отмывания, пропаривания, питья чая со всякими травками, а также бритья, маникюр и педикюра отвезли в гостиницу. Там, едва добравшие до кроватей, все заснули сном людей, хорошо выполнивших свою работу. А наутро команда была бодрой, свежей и готовой совершать новые подвиги, которые так щедро ставила перед ними суровая действительность…
…Андерруег и«хАрбгроа»т ксоов с от ажритдоамл вм пооррсткуо йБ укрругаисзе в. Елсалйи-в советское время о поездке в Болгарию говорилось, как о близком знакомстве почти что с заграницей, то сейчас она потеряла весь европейский шарм. Братки в отпущенный перед отходом «Арго» день неторопливо разместились в каютах и решили напоследок побродить по бывшей братской славянской республике, ныне превратившейся в прихвостня НАТО, будучи задворками Европы. После Парижа, Берлина и, особенно, Лондона Болгария выглядела непроснувшимся сельским пригородом а уж по сравнению с Питером – и подавно. Больше все этот самый Бургас им напомнил Кингисепп или Выбор, правда, без крепостных укреплений и городской башни Они бесцельно пошатались по улицам, вполуха слушая пояснения гида, нашего еврея из Одессы, осевшего здесь лет пятнадцать назад и, увы, так и не нашедшего счастья и богатства. Его отчаянные попытки привлечь внимания братков какими-то домишками из позапрошлого века успеха не возымели.
– Слушай, – решил, наконец, несколько упорядочить базар Садист, – с такими шутками ты ведь далеко в Одесе не пошел, вот, наверное, потому у тебя и здесь непруха (гид горестно кивнул), так что давай-ка молчи, а если нас что заинтересует, то сами тебя спросим; часы твои оплачены, так что отдыхай братец.
Гид, которому, видимо, действительно осточертело делать значительное лицо и с придыханием рассказывать о местных чудесах и диковинах, успокоился и сам с интересом стал посматривать по сторонам, отвечая на конкретные вопросы братков, в основном, что сколько стоит и кто и когда это купил.
Было почти неинтересно, так как преобладающий язык на улице был… русский. Все время приставали продавцы сувениров, пытаясь продать грубые поделки «а ля Болгария» вроде ковриков, варежек, поясков и прочих кустарных подделок. Братки беззлобно отсылали их куда подальше. Попробовали заглянуть в музей национального искусства; там их ждала неожиданная удача. Немалая часть экспозиции была отведена иконам. А надо заметить, что братки вообще изрядно чтили иконы – наверное, с легкой руки Нефтяника и Мизинчика, искренне поверивших, что возвращение к истокам православия способно возродить русское государство. Братки умиленно взирали на лики святых, особенно же им глянулся суровый и благородный Иоанн Предтеча, явленный в виде ангела. В левой длани у святого был необычный, невероятно высокий тонкий крест, устремленный в небеса, и развернутый свиток с неведомыми письменами:
METANOEITE HГГIKEN ГАР Н BACIΛEIA TΩN OYPANΩN
