— Пошли к чертовой матери, кто так говорит.
— Или чеченцы меняются сейчас?
— Посмотришь, послушаешь — или меняются, или устали. Нет чеченца, который скажет: мы должны воевать! Чеченцы поняли: нас всегда используют недруги республики. Поэтому у нас сейчас девиз: чтобы больше не обманывали нас! Клянусь отцом и Всевышним!
«Комсомольская правда», 30 мая 2006 г.
2. «Мы должны доставить тебя к Рамзану живым»
В марте 2005-го я снова отправился к Рамзану Кадырову.
...Стреляли. У первого же блокпоста, который попался нам по пути, едва мы пересекли границу с Чечней. Водитель-чеченец, который меня вез, резко затормозил и дал задний ход. На мою просьбу остановиться, «чтобы поснимать бой», он отреагировал нервно: «Нельзя! Мы должны тебя доставить к Рамзану живым».
В село Центорой, к гостевому дому Кадыровых, мы приехали, когда уже стемнело. На крыльце меня охрана обыскала.
Чеченец с автоматом повертел в руках бутылку водки «Комсомолка»:
— А это зачем? Рамзан не курит и не пьет.
...Во время разговора в доме появились двое пацанов — Хамзат и Турпал-али, родные племянники Рамзана, отец которых погиб несколько лет назад. Рамзан сразу заметно повеселел...
— Слушай, «Комсомолка»! Мы так и будем говорить только о войне?
— Ну хорошо. Давайте о мире. Рамзан, согласитесь, строительство аквапарка в Гудермесе, где и водопровода-то нет, — это не то, что нужно сегодня Чечне.
— А откуда вам знать, что нам нужно? Теперь я понимаю, почему ты в своей статье про Чечню написал, что мы совсем не умеем носить одежду, а Рамзан Кадыров «больше смахивает на курортника». Это надо же: военную форму перепутать со спортивной!
Аквапарк — на него ни копейки из бюджета не берем! — мы строить будем. Я хочу вернуть нашим детям ту улыбку, которую мы потеряли в 1991-м.
У нас будут лечебные воды. И спортзалы будут, и школы, и детсады, и больницы... На месте разрушенных — новые микрорайоны. Много чего будет.
Еще мы запустим двадцать промышленных предприятий, в том числе Аргунский сахарный завод. Больше тринадцати тысяч рабочих мест появится, мы обеспечим ими хотя бы одного члена семьи.
Скоро весь мир узнает, что у нас есть не только выдающаяся футбольная команда «Терек»!
...Был момент, когда Рамзан закатал рукав своей футболки и сжал руку, демонстрируя мне бицепсы. Ему было что демонстрировать...
— Говорят, у Рамзана Кадырова гигантская гвардия: то ли три тысячи человек, то ли семь тысяч...
— У меня больше. У меня столько людей, сколько мне надо. Но это никакая не армия, это патриоты народа.
Мои единомышленники. Они служат в МВД, в ФСБ, в разведротах. Они знают моего отца и шли за ним. Он сказал, что надо закончить войну, чтобы у нас не убивали, а созидали. Под этим лозунгом они и дальше продолжают поддерживать меня как сына Ахмата-хаджи Кадырова. Это не моя армия. Это армия России.
— И еще говорят, «армия Рамзана» мешает федеральным силовым структурам наводить порядок в Чечне, у вас нет взаимодействия...
— Нет такой проблемы. Я всегда работал с оперативным управлением ФСБ, мы всегда находили общий язык, мы всегда выполняли их задания. Большинство операций мы проводим вместе с федеральными силовыми структурами, которые здесь у нас на постоянной основе. Главарей наемников — не только Масхадова, но и Хаттаба, Абу-аль-Валида и других — мы ликвидировали вместе.
— Некоторые СМИ — и у нас, и за рубежом — утверждают, что Рамзан Кадыров причастен к похищениям людей.
— Это досужие вымыслы.
— Кто же этим занимается?
— В большинстве случаев боевики.
...Разговор у нас был непростой. Рамзан ерзал на диване, теребил свою рыжеватую бороду, иногда подозрительно смотрел мне в глаза и сжимал боксерские кулачищи...
— Вы меня в чем-то подозреваете?
— А как же тебя не подозревать? То, что ты «склеил» обо мне в «Комсомолке», вот сто процентов одно и то же, что другие «клеят» сейчас.
— В смысле...
— Ты написал про вооруженных бородачей в камуфляже, которые цепью стояли на улице. Приснилось тебе, что ли? И еще: Рамзан молится Кремлю. Не по-нашему это. Я молюсь только Аллаху. А Кремлю я служу. Если взять первую чеченскую войну, которую когда-то остановили, и сегодняшнюю ситуацию... Теперь все по-другому. Мой отец сделал главное: сплотил чеченцев. Народ нам верит и войны не хочет. Значит, ее и не будет.
Во время нашего разговора Кадыров прошел в соседнюю комнату и принес большой портрет Путина, написанный маслом. Президент выглядел несколько необычно: в его лице явно улавливались кавказские черты, брови были темнее, чем у оригинала. Не хватало только папахи и усов.
— Ну как? — спросил Рамзан.
— Любопытно. А кто нарисовал?
— Я, — ответил он, немного смутившись.
— Писали с натуры?
— Нет, с фотографии. Я с детства люблю рисовать. У меня есть и мольберт, и кисть, и краски.
