Я от страха закрыл глаза и от безысходности тоже стал «лезгинить». А что еще оставалось?
И тут на мое счастье аргунские «Жигули» зачихали и сбавили ход.
— Вот, блин! — закричал Рамзан с обидой в голосе. — Бензин забыли в бак налить! Стрелка на нуле...
До Гудермеса оставалось километров пять.
— Так давайте зальем, вон заправка! — сказал я, а мы как раз проезжали мимо АЗС.
— Денег нет, — обреченно вздохнул Рамзан и похлопал по пустым карманам спортивных штанов.
— Да я заплачу.
— Мы с гостей денег не берем.
«Жигули» перестали чихать и уже катились по инерции...
— Тогда давайте продадим ваш пистолет, — в шутку предложил я.
Кадыров шутку не понял и не принял.
— Я лучше пешком пойду, — хмуро сказал он.
Потом немного подумал, выключил музыку, наклонился к приборной доске и стал что-то шептать. Я с улыбкой наблюдал за Рамзаном.
И тут аргунские «Жигули» неожиданно завелись. И снова поехали! Скорость, правда, была небольшая, но на кадыровском шепоте, без бензина, мы благополучно добрались до места.
— Рамзан хочет тебя к себе в гости.
— Зачем?
— Там узнаешь.
— Так ночь же!
— Днем некогда.
— А не опасно?
— Как знать, как знать...
— Шутишь?
Муслим Хучиев, помощник (в настоящее время мэр Грозного. — А.Г.) Рамзана Кадырова не меньше своего шефа любит «прикалываться» над заезжими журналистами. Дабы доказать, что ночное приглашение — не розыгрыш, передает мне трубку.
Голос Рамзана:
— Приезжай — не пожалеешь.
— О чем?
— Уже ни о чем.
Но я все же еду: по ночи, восемьдесят километров. Тем более что мне давно хочется посмотреть на знаменитых кадыровских кавказских овчарок.
...Уже и манты на столе остыли, а хозяина все нет. Наконец во дворе — лай собак. (Кстати, все четыре овчарки Рамзана — умные и смирные, прямо в хозяина!) И... странный рык. Выхожу.
— Съешь Гамова! Он пишет про меня неправильно. — У Рамзана на поводке — настоящий тигр! Точнее, тигренок, примерно трехмесячный. Но зубы!!!
— Рамзан, разве в Чечне завелись тигры?
— Только у меня. Уссурийский!
— Но откуда?
— Сам ко мне прибежал. Да не, не сам. Один богатый человек его получил в подарок. А потом ему страшно стало.
— Богатому человеку?
— Нет, тигру. Я и взял его под свою защиту.
— Но зачем?
— Как зачем? — удивляется Рамзан. — Вот вырастет, буду его на поводке по улице водить.
Я тут же представляю себе: Кадыров, прогуливающийся на пару с тигром. И без охраны!
— Ну шучу, шучу. — Рамзан, как мне кажется, переходит на серьезный тон. — Зоопарк вот хочу в Грозном открыть. Пусть детишки мирной республики смотрят на зверей, радуются. Как в Москве. Как думаешь, получится?
— Одного тигра, даже полосатого, маловато, — качаю я головой.
— Были еще волк с медвежонком, но я их пока отпустил в лес, — то ли в шутку, то ли всерьез говорит Рамзан. — А вот лев остался.
Кадыров посылает куда-то охранника, тот возвращается растерянный:
— Лев не идет.
— Жулик, а ну-ка приведи сюда Малыша! — приказывает Кадыров белой овчарке, а мне объясняет: — Они же друзья, вместе спят и едят.
Жулик, вильнув хвостом, уходит и возвращается... вместе со львенком.
— Ты только послушай, как он рычит! — говорит Рамзан и сам начинает рычать.
— Р-р-р! Мне его тоже подбросили. Сначала он был слабенький, а теперь — р-р-р. Давай попробуй тоже.
И мы с Рамзаном начинаем рычать вместе. Овчарки по команде Тарзана, любимого пса Рамзана, нам подвывают. А тигр и лев молча смотрят на нас зелеными глазами и прислушиваются, как по улицам мирного села Центороя носится «рычащее» эхо.
Ходики во дворе Рамзана показывают два часа ночи...
«Комсомольская правда», 16 января 2006 г.
— Не знаешь, зачем меня «Наши» (так называется молодежное патриотическое движение. — А.Г.) позвали? — спросил у меня однажды Рамзан. — На озеро Селигер?
— Так к ним даже Путин ездил, — выложил я аргумент. — Лагерь там свой «Наши» разбили.
— А-а, — протянул Рамзан. — Ну, тогда и мне пора... Айда со мной!
— Согласен...
Кадыровский «мерс», пока мы выбирались из Москвы, то и дело застревал в пробках. Кадыров их «материл» — тихо, по-чеченски.
Когда проехали Кремль, Рамзан разулся, почесал — одну о другую — пятки.
— Велика Россия, а патриотов мало!
Смачно зевнул и, накрывшись моей курткой, закрыл глаза. Захрапел. Проснулся он, когда мы были уже за городом.
Я спросил:
— Вот Басаева не стало. Легче теперь?
— А Басаева для Чеченской Республики давно не стало. И других бандитов тоже...
У Рамзана зазвонил мобильник. Он поговорил и отдал телефон мне:
— На, будешь отвечать.
При этом не уточнил, за что я должен отвечать — за чеченское правительство или только на звонки.
— А если Путин позвонит?
— Тогда разбудишь.
Но Путин не звонил. Правительство Чечни — тоже. Оно храпело рядом.
Но спало недолго. Проснувшись, Кадыров отдернул шторку — за окном уже плыл лес и много-много палаток «Наших» — и задорно запел:
— В лесу родилась елочка... Пора обуваться?
