РафаэльЭлли Синклер — безнадежный романтик, пишущий песни о любви.Я — страдающий трудоголик, который мог бы стать источником вдохновения для создания сотни альбомов о расставании.И в теории у нас нет ничего общего, кроме моего сына.Я избегал Элли восемь месяцев до нашей летней поездки.Четырнадцать дней. Два острова. И одна няня, к которой у меня не должно быть никаких чувств.Я знал, что мне предстоит провести какое-то время вместе с Элли, но наслаждаться ее обществом?Такое не входило в наши планы.После развода я поклялся защищать свое сердце любой ценой.Даже если для этого придется разбить сердце ей.ЭллиЧто может быть хуже работы на сварливого отца-одиночку?Признаюсь, я еще в школе когда-то была тайно в него влюблена.К счастью, мы с Рафаэлем Лопесом изменились с тех пор, как закончили школу.Он — миллиардер, имеющий свою компанию и ребенка, о котором нужно заботиться.Я — безработный автор песен, которого он нанял присматривать за сыном и учить его музыке.Мы вполне мирно уживались, пока один отпуск все не изменил.Границы стерлись, вернулись старые чувства к Рафаэлю, а я столкнулась с новой дилеммой.Быть няней его сына — это одно, но желать большего?Звучит как песня о разбитом сердце, которая только и ждет, чтобы ее написали.
Случаи причинения себе вреда в прошлом (порезы), родитель отказался от ребенка, случаи жестокого обращения со стороны супруга или родителей, пренебрежение родительскими обязанностями, упоминания о смерти одного из родителей, дегенеративные заболевания глаз, отсутствие продовольственной безопасности в детстве, компульсивное переедание.
Это небольшой путеводитель по главам для любителей горячих сцен, а также для тех, кто предпочитает их избегать.
Глава 39.
Глава 49.
Глава 57.
Глава 59.
Глава 62.
— Невероятно, — очевидно будучи мазохисткой, я продолжаю пролистывать статью на компьютере, не обращая внимания на то, как сжимается мой желудок с каждой предательской строчкой.
Журналист продолжает хвастаться успешным первым альбомом Авы, который сделал из нее звезду и стал лучшим альбомом года. Тот самый альбом, в создании которого
Тупая боль в груди возвращается, и все благодаря невидимому кинжалу, который Ава всадила мне в спину год назад.
— Все в порядке?
Я поднимаю глаза и вижу, что меня пригвоздила к месту пара насыщенных карих глаз. Цвет и глубокий подтекст в них могут казаться теплыми и приветливыми, но человек, которому они принадлежат, совсем не такой.
Проработав у Рафаэля Лопеса няней его сына в течение восьми месяцев, я думала, что привыкла к его пугающему взгляду, но он и сейчас имеет такую же власть надо мной, как и при нашей первой встрече.
Объективно, мой босс красив. Лицо, которому место на обложке журнала, глубокий голос, в котором звучит спокойная властность, и достаточный рост и мышечная масса, чтобы я — высокая девушка, живущая в этом городе — почувствовала себя маленькой и ничтожной. Он соответствует всем требованиям.
Горячий отец-одиночка с эмоциональным багажом больше, чем в лондонском аэропорту Хитроу во время Рождества? Есть.
Гениальный технологический миллиардер, который объединился со своим кузеном, чтобы создать «Dwelling», самое популярное приложение по недвижимости на рынке? До боли банально, но тем не менее впечатляет, так что есть и есть.
Филантроп, цель жизни которого — найти и спасти животных, подвергшихся жестокому обращению, а после приютить их в своем амбаре на заднем дворе? Тройное попадание
На самом деле, я могла бы потратить следующие тридцать минут на перечисление положительных качеств Рафаэля, но ничто, и я имею в виду абсолютно ничто, не сможет компенсировать его самый большой недостаток.
Он мой босс.
Глупая искра влечения, которую я испытывала к нему с тех пор, как мы были подростками, перестала иметь значение, когда меня наняли в качестве няни для его сына. Хотя поначалу было трудно игнорировать то, как бешено колотилось мое сердце, когда на меня смотрел мой бывший одноклассник, потребовалось всего несколько встреч, чтобы разрушить созданную мной в голове фантазию об отце-одиночке с озера Вистерия.
Моя перемена в сердце никак не связана с его сменой гардероба после развода и эстетикой дровосека, которой он придерживается последние два года, а скорее с грубым характером, который к этому прилагается. Я могу смириться с неимоверным количеством фланелевых рубашек и мытьем его пыльных ковбойских сапог, но мне претит его постоянная угрюмость и настойчивое стремление заставить меня чувствовать себя чужой, несмотря на то что я работаю на него уже почти год.
Он встает по другую сторону кухонного островка, отбрасывая тень на мраморную столешницу.
