Неписанная любовь (ЛП) полностью

Только Рафаэль заплатил бы семидневный гонорар за яхту, которую планирует использовать в течение двадцати четырех часов. Я должна была бы счесть это несносным, но, опять же, если он хочет потратить миллионы, чтобы помочь своему ребенку совершить путешествие всей его жизни, я не могу винить его за это.

Не знаю, из-за чего резко изменились наши планы, но не собираюсь жаловаться на то, что проведу день на яхте, хотя меня немного тошнит, когда я думаю о банковской выписке Рафаэля и рыбацкой лодке с того дня.

Час спустя водитель высаживает нас у частной пристани. Нико уже в тридцати метрах перед нами, потому что хочет рассмотреть все лодки, прежде чем мы найдем свою.

— Ты приняла Драмин? — спрашивает Рафаэль, везя наш багаж.

— Нет? — из-за утреннего сумасшествия я совсем забыла о нем.

Рафаэль заглядывает в свою сумку и достает упаковку таблеток.

— Вот.

— Ты тоже носишь их с собой?

— Поскольку ты забыла выпить их перед прошлой поездкой на лодке, я подумал, что неплохо было бы носить его с собой на всякий случай.

— Как заботливо, — обычно я считаю подобное романтичным, но после вчерашнего разговора это меня злит.

Он смотрит на меня, нахмурившись.

— Ты все еще злишься из-за прошлой ночи.

— Нет. Я злюсь, что ты продолжаешь посылать мне неоднозначные сигналы, — говорю я с легким укором.

Его лицо морщится.

— Я просто пытаюсь быть милым.

— Ну, может, тебе стоит прекратить, потому что, с моей точки зрения, это выглядит так, будто у тебя есть ко мне интерес, хотя мы оба знаем, что ты ничего не будешь с ним делать, — мой голос срывается в конце, и мне хочется немедленно взять свои слова обратно. Я не хочу, чтобы он знал, как сильно его слова прошлой ночью задели меня. Как сильно они ранили. Такое ощущение, что я предаю себя и еще больше открываю свое сердце тому, кто этого не хочет.

Он отверг меня. Все просто. Чем скорее я приму свою новую реальность, тем лучше для нас обоих.

Я даже не знаю, почему так расстроена, особенно когда это лучший вариант для моей работы, но это так. Может быть, потому, что ради Рафаэля я была готова поставить на кон свое положение няни Нико, а он поставил меня на место, заставив почувствовать себя дурой.

Рафаэль бормочет себе под нос что-то по-испански, чего я не понимаю, и протягивает мне нераспечатанную бутылку клубнично-лимонной газированной воды из той же сумки.

— Вот.

Мое сердце слегка подпрыгивает, но я мысленно сжимаю кулак, чтобы подавить чувство надежды.

Если наш разговор и научил меня чему-то, так это тому, что Рафаэль может быть милым и заботливым, но только от меня зависит, буду ли я держать себя в руках и помнить, что это не может быть чем-то большим.

Я не протестую, бросаю в рот таблетку Драмина, делаю глоток воды и продолжаю нашу прогулку. Мы легко догоняем Нико, который так и остался стоять перед серой суперяхтой.

— Это она? — спрашивает Нико.

Рафаэль качает головой.

— Иди вперед.

Нико останавливается через несколько яхт, эта еще больше, чем предыдущие.

— А эта?

— Нет. Но мы почти пришли, — Рафаэль указывает на конец дока, где сейчас пришвартована яхта размером с круизный лайнер.

Я останавливаюсь на середине пути.

— Ты шутишь.

— Надеюсь, на этот раз размер тебя устроит, — его губы кривятся.

Этот ублюдок арендовал не просто яхту, чтобы отвезти нас с Оаху на Кауаи. Он арендовал целый корабль.

Нико бежит к ней, а я следую за ним и его отцом, мои шаги механические, а позвоночник напряжен.

Стеклопластиковые и металлические поручни сверкают на солнце, на время ослепляя меня, пока я не надеваю солнцезащитные очки. Небольшая команда машет нам с разных уровней, а несколько человек уже спрыгивают с яхты и забирают у нас багаж.

Я смотрю на Рафаэля, чьи глаза скрыты за парой черных очков Ray-Ban.

— Ты арендовал эту яхту, чтобы отвезти нас отсюда на Кауаи?

— Да.

— Не слишком ли это… слишком?

Он пожимает плечами.

— Для тебя это гораздо веселее, чем самолет.

В моей груди вдруг стало тесно.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты сделал все это не ради меня.

— Хорошо. Не буду.

Нико ухмыляется.

— Но он сделал!

— Николас, — с прерывистым вздохом произносит Рафаэль его имя.

— Это правда! Он не хотел, чтобы ты боялась лететь на самолете.

Я не знаю, как на это реагировать. Я бы пережила сорокаминутный перелет с Оаху на Кауаи, но Рафаэль, спланировавший это, делает меня…

Злой? Счастливой? Чертовски грустной, зная, что он может быть заботливым, но это никогда не будет чем-то большим?

Все вышеперечисленное кажется подходящим ответом.

Рафаэль бросает на него язвительный взгляд, от которого его сын с хихиканьем устремляется вверх по трапу.

— Увидимся внутри!

— Ты не можешь делать подобные вещи после того, что сказал прошлой ночью, — говорю я тихим шепотом, чтобы не привлекать внимания команды, улыбающейся нам.

— Почему?

— У меня от этого эмоциональный шок.

Кажется, он на мгновение задумывается над моими словами.

— Мне очень жаль. Я постараюсь быть более… внимательным к этому.

Теперь я чувствую себя еще большей идиоткой, поэтому предлагаю ему что-то типа перемирия.