Ли с готовностью подбежал, и мы углубились в обсуждение технических деталей, поддерживая образ обычной инженерной команды, решающей повседневные задачи.
К полудню подготовительные работы были в полном разгаре. Вдоль железнодорожной насыпи растянулись штабеля труб, металлических балок и ящиков с инструментами.
Рабочие под руководством Воронцова устанавливали треногу сваебойного копра, на самом деле замаскированную буровую вышку.
Кравцова с Перминовым и стариком-маньчжуром отправились на «разведку» к месту предполагаемого выхода нефти, прихватив с собой измерительные приборы и замаскированное оборудование для отбора проб.
Я остался руководить основными работами, периодически проводя показательные консультации с Ли, чтобы поддерживать легенду о чисто технической миссии.
— Обратите внимание на эту структуру грунта, — говорил я, показывая ему образцы почвы из шурфа. — Характерное чередование глинистых и песчаных прослоек создает идеальные условия для скопления грунтовых вод. При вибрации от проходящих поездов эта структура постепенно разрушается, что и приводит к просадке.
Ли внимательно изучал образцы, полностью погруженный в технические аспекты проблемы и не замечая истинной подоплеки наших работ.
— Согласен, — кивнул он. — Но почему именно на этом участке? Ведь структура грунта схожа на протяжении всей линии.
— В том-то и загадка, — я сделал таинственное лицо. — Возможно, здесь присутствуют какие-то особые химические соединения в грунтовых водах, ускоряющие процесс деградации. Именно поэтому нам необходимо глубокое бурение, чтобы выяснить истинную причину.
Ли задумчиво кивнул, полностью удовлетворенный объяснением.
К вечеру подготовительные работы были завершены. Основная буровая установка, искусно замаскированная под сваебойное оборудование, полностью собрана и готова к действию.
Чтобы не вызывать подозрений, мы демонстративно забили несколько пробных свай вдоль насыпи, создавая видимость обычных ремонтных работ.
Японский патруль весь день сохранял дистанцию, ограничиваясь наблюдением с холма. Но когда солнце начало клониться к закату, ситуация внезапно изменилась.
Красноватые лучи заходящего солнца окрашивали маньчжурскую степь в теплые тона, придавая окружающему пейзажу особую, почти мистическую атмосферу. Длинные тени от нашего оборудования причудливо растягивались по земле, напоминая гигантских механических пауков.
Я стоял у технической палатки, обсуждая с Воронцовым последние детали предстоящего ночного бурения, когда характерный рокот мотоциклетных двигателей нарушил вечернюю тишину.
— Японцы, — негромко произнес Александров, материализуясь рядом со мной. — Три мотоцикла, направляются прямо к лагерю. Судя по всему, официальная проверка.
Я кивнул, внутренне собираясь:
— Всем оставаться на местах. Действуем по плану. Воронцов, распорядитесь прикрыть брезентом буровые штанги. Александров, обеспечьте безопасность документации.
Три тяжелых армейских мотоцикла с колясками, подняв тучи пыли, остановились у границы нашего лагеря. В первой коляске сидел офицер в безукоризненной форме с двумя золотыми звездочками на погонах — капитан.
Его узкое лицо с тонкими усиками выражало холодную надменность. Ба, знакомые лица.
— Капитан Танака, — шепнул Александров, узнав офицера. Я уже и сам видел, кто к нам пожаловал.— Начальник разведывательного отдела. Опасный противник.
Я выпрямился и неспешным, уверенным шагом направился навстречу японцам. За моей спиной Воронцов отдавал тихие распоряжения рабочим, организуя маскировку наиболее компрометирующего оборудования.
— Добрый вечер, господа, — я намеренно обратился по-русски, хотя знал, что Танака прекрасно понимает мой язык. — Чем обязаны визиту? Приятно видеть вас снова, капитан.
Танака окинул меня цепким взглядом и ответил на безупречном русском:
— Капитан Танака, императорская армия Японии. Проверка документов и характера работ на стратегическом объекте. Не могу сказать тоже самое, господин Краснов.
Он спрыгнул с мотоцикла, демонстрируя безукоризненную военную выправку. Следом за ним спешились еще четверо солдат, вооруженных карабинами системы Арисака.
— Разумеется, — я сохранял невозмутимое выражение лица. — Инженер Краснов, техническая комиссия КВЖД. Проводим экстренные ремонтные работы на аварийном участке железнодорожного полотна. Все необходимые документы и разрешения у меня в технической палатке. Вы уже их видели в Харбине. Прошу за мной.
Пока мы шли к палатке, я лихорадочно просчитывал варианты. Самое опасное сейчас — позволить японцам приблизиться к замаскированной буровой установке или увидеть карты с отмеченными перспективными участками нефтеносности.
В палатке я передал Танаке папку с тщательно подобранными документами:
— Здесь официальное разрешение на проведение ремонтных работ от управления КВЖД, техническое задание и сопроводительные бумаги. Как видите, все в полном порядке.
Танака внимательно изучил документы, затем перевел пристальный взгляд на разложенные на столе чертежи:
