— Разумеется, — Мышкин позволил себе легкую улыбку. — Через три явочные квартиры и двух подставных лиц. Профессионально сработано.
Я удовлетворенно кивнул. Игра становилась все опаснее, но и наши методы совершенствовались. По сути, мы создали собственную разведывательную сеть, противостоящую аппарату Кагановича.
К восьми часам все ключевые соратники собрались в моем кабинете. Помимо Мышкина пришли Глушков, слегка запыхавшийся после своих конспиративных маневров, и профессор Величковский, чья академическая внешность с аккуратной седой бородкой никак не выдавала участия в политических интригах.
Для безопасности я включил радиоприемник на полную громкость. Бравурные марши вперемежку с новостями о достижениях пятилетки должны затруднить возможную прослушку, хотя в 1931 году технические средства для этого все еще весьма примитивны.
— Товарищи, — начал я, когда все расположились вокруг стола, — ситуация достигла критической точки. Операция по вызволению Шаляпина прошла успешно, но Каганович наверняка уже знает об этом и готовит ответный удар. Настало время перейти от обороны к наступлению.
Я развернул на столе схему, напоминающую военную карту с нанесенными позициями противоборствующих сторон.
— Предлагаю трехэтапную стратегию контрудара. Первое. Дискредитация ключевых членов комиссии Кагановича. Начинаем с Лопухина, теоретика из Института марксизма-ленинизма. У нас есть доказательства плагиата в его научных работах.
Величковский задумчиво погладил бородку.
— Насколько я помню, товарищ Краснов, речь идет о его диссертации 1926 года? Там действительно обширные заимствования из американского экономиста Келлера.
— Именно, Николай Александрович. Более того, Рожков передал нам копии западных журналов с оригинальными статьями. Совпадение текстов стопроцентное, вплоть до характерных стилистических оборотов.
Глушков хмыкнул:
— Ирония в том, что Лопухин обвиняет ваш эксперимент в заимствовании буржуазных экономических теорий, а сам беззастенчиво списывает у американских экономистов.
— Вторым этапом, — продолжил я, — станет информационная кампания в дружественных нам изданиях. У нас есть контакты в «Экономической газете», и они готовы опубликовать серию материалов о реальных результатах эксперимента. Объективные цифры против идеологических обвинений.
— А «Правда»? — озабоченно спросил Величковский. — Мехлис не пропустит ни строчки в нашу поддержку.
— «Правда» пока недоступна, — согласился я. — Но нам и не нужен главный партийный рупор. Достаточно создать альтернативный источник информации, чтобы показать разные точки зрения. Это заставит многих задуматься.
— И третий этап? — поинтересовался Мышкин, делая пометки в неизменном блокноте.
— Самый рискованный, но и самый эффективный, — я понизил голос, несмотря на громкую музыку из радиоприемника. — У нас есть информация о готовящейся крупной диверсии на Путиловском заводе. Люди Кагановича планируют вывести из строя литейный цех. Мы не будем предотвращать диверсию, мы поймаем исполнителей с поличным и получим прямые доказательства связи саботажников с комиссией.
В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь бодрыми звуками марша из радиоприемника.
— Рискованно, — первым нарушил молчание Величковский. — Если диверсия удастся, ущерб может быть огромным. Человеческие жертвы…
— Не беспокойтесь, — я поспешил успокоить старого профессора. — Конечнотже, мы примем все меры, чтобы минимизировать возможный ущерб. Установим тайное наблюдение, подготовим систему экстренного реагирования. Но нам нужны диверсанты с поличным, иначе не докажем причастность комиссии.
Мышкин кивнул:
— Риск оправдан. Если операция удастся, мы получим железные доказательства того, что именно противники эксперимента организуют диверсии, а не наоборот.
— Теперь о распределении задач, — я обвел взглядом соратников. — Алексей Григорьевич, — обратился я к Мышкину, — вам поручается операция с Лопухиным. Подготовьте материалы о плагиате и встретьтесь с редактором «Литературной газеты» Подольским. Он человек осторожный, но честолюбивый, такой материал его заинтересует.
— Будет исполнено, — коротко ответил Мышкин.
— Товарищ Глушков, — продолжил я, — вы организуете работу наших людей в Институте марксизма-ленинизма. Нужно подстроить «случайное» обнаружение западных источников плагиата Лопухина прямо на научном совете. Создать публичный эффект.
Глушков усмехнулся:
— У меня как раз есть подходящий кандидат, молодой аспирант Бродский, племянник нашего инженера с Коломенского завода. Прекрасно подготовленный юноша, уже освоился в библиотеке института.
— Отлично. А вы, Николай Александрович, — я повернулся к Величковскому, — подготовите экономические материалы для публикаций. Нужны точные, выверенные цифры, сравнительные таблицы, диаграммы, словом, все, что наглядно покажет эффективность эксперимента.
— Думаю, правильнее будет привлечь молодого Вознесенского, — предложил профессор. — У него великолепное чутье на экономическую статистику, а я обеспечу научный авторитет публикациям.
