— Я провел сравнительный анализ с историческими данными. В период НЭПа двадцатых годов промышленность показывала высокие темпы роста. После сворачивания НЭПа наблюдался временный спад, затем стабилизация на новом уровне. Ваш эксперимент демонстрирует динамику, схожую с лучшими периодами НЭПа, но при сохранении всех базовых элементов социалистической экономики.
— Это очень ценное наблюдение, товарищ Железнов, — отметил я. — Подготовьте, пожалуйста, историческую справку по этому вопросу. Только не акцентируйте внимание на термине «НЭП», это слишком остро воспринимается в нынешней политической обстановке.
Ночь постепенно вступала в свои права. За окном уже давно стемнело, и только свет настольных ламп освещал наш импровизированный экономический штаб.
— Товарищи, — обратился я к измученным, но полным энтузиазма сотрудникам, — предлагаю сделать небольшой перерыв. Принесли чай и бутерброды из столовой наркомата.
Мы расположились вокруг большого стола в углу кабинета. Крепкий чай в граненых стаканах и простые бутерброды с сыром и колбасой, скромный, но необходимый ужин для людей, работающих вторые сутки без перерыва.
— Как вы думаете, Леонид Иванович, — спросил Вознесенский, отхлебывая горячий чай, — сможем ли мы переломить ситуацию с помощью публикаций?
Я задумался, обхватив ладонями теплый стакан:
— Информационная кампания лишь один из элементов нашей стратегии. Параллельно мы работаем над нейтрализацией некоторых самых опасных ударов.
— Рискованная игра, — покачал головой Железнов. — Каганович не из тех, кто прощает поражения.
— У нас нет выбора, — твердо ответил я. — Если мы не переломим ситуацию сейчас, эксперимент будет свернут, а все его участники репрессированы по обвинению во вредительстве.
После короткого перерыва работа возобновилась с новой силой. Вознесенский и его группа экономистов продолжали анализировать и систематизировать данные, готовя материалы для будущих публикаций.
Я просматривал подготовленные диаграммы, мысленно представляя, как они будут выглядеть на газетной полосе. Наглядность статистических данных имела решающее значение, читатель должен был сразу видеть разницу между традиционной моделью управления и промышленным НЭПом.
К трем часам ночи основной пакет материалов был готов. Вознесенский, несмотря на усталость, выглядел удовлетворенным:
— Завтра с утра мы разберем оставшиеся данные и подготовим аналитические комментарии. К полудню все будет готово для передачи в редакцию.
— Отлично, Николай Алексеевич, — я пожал его руку. — Без вас и вашей команды мы не смогли бы так оперативно подготовить столь основательные материалы.
Когда я направился к выходу, Вознесенский окликнул меня:
— Леонид Иванович, помимо экономических показателей, мы собрали интересные данные о социальных изменениях на предприятиях. Рост квалификации рабочих, снижение текучести кадров, повышение трудовой дисциплины… Это тоже результат эксперимента, возможно, не менее важный, чем производственные показатели.
— Вы совершенно правы, — кивнул я. — Подготовьте отдельную аналитическую записку по этому вопросу. Мы используем эти данные для второй волны публикаций, когда перейдем от простого изложения фактов к более глубокому анализу.
Выйдя на морозный воздух, я глубоко вдохнул. Несмотря на глубокую ночь, Москва не спала полностью. Где-то вдалеке слышался гудок паровоза, изредка громыхал редкий трамвай, а над промышленными районами города поднимался дым заводских труб, третья смена продолжала работу.
Мой служебный «ГАЗ-А» ждал у подъезда, Степан дремал за рулем. Я тихо постучал по стеклу, не желая пугать его резким пробуждением.
— Домой, Степа, — сказал я, усаживаясь на заднее сиденье.
По пути я размышлял о предстоящей информационной кампании. Она была лишь частью общей стратегии, но частью важной. Объективная информация о результатах эксперимента могла изменить отношение к нему не только рядовых партийцев, но и влиятельных фигур в руководстве страны.
Сталин всегда подчеркивал первостепенное значение индустриализации для выживания СССР в условиях «капиталистического окружения». Если мы сможем доказать, что промышленный НЭП значительно ускоряет этот процесс, у него появится веская причина поддержать эксперимент, несмотря на идеологические возражения Кагановича.
Автомобиль остановился у подъезда моего дома на Арбате. Поднимаясь по лестнице в свою квартиру, я чувствовал свинцовую усталость, но не мог позволить себе долгий отдых. Утром предстояла встреча с Мышкиным для координации следующего этапа операции.
Утро среды выдалось ясным и морозным. Солнце играло на окнах домов, словно природа решила поддержать нас в этот важный день.
К газетным киоскам столицы уже выстраивались очереди. «Экономическая газета» выходила дважды в неделю, по средам и субботам, и имела устойчивую аудиторию среди хозяйственников, инженеров, экономистов и руководителей предприятий. Сегодняшний номер должен был стать особенным.
