Я отложил последнюю сводку. Завтра предстоял новый день, новые проблемы, новые решения. Но сначала надо проверить, как там Звонарев со своими виброуплотнителями…
Августовское утро выдалось прохладным. Я стоял на временной разгрузочной платформе, наблюдая, как два крана медленно вытаскивают из вагонов массивные деревянные ящики с клеймами «Ford Motor Company». Первая партия станков наконец прибыла.
— Осторожнее! — взвился вдруг откуда-то тонкий голос. — Вы же нарушаете допустимый угол наклона при разгрузке!
Из-за штабеля досок появилась нелепая фигура. Невероятно высокий и худой человек в черном сюртуке явно дореволюционного покроя. Он напоминал ожившую чертежную линейку.
— А вы, собственно… — начал я.
— Циркулев Игнатий Маркович, — он склонил голову так церемонно, что пенсне на цепочке качнулось. — Прибыл согласно распоряжению наркомата для инспекции поступающего оборудования. Позвольте заметить, что текущий процесс разгрузки не совсем соответствует инструкции. Точнее, совсем не соответствует.
— Да что вы понимаете! — раздался знакомый голос Звонарева, который уже мчался к нам, размахивая своей неизменной папкой. — Я лично разработал схему разгрузки с учетом всех требований.
— Молодой человек, — Циркулев поправил пенсне длинным костлявым пальцем. — За двадцать лет преподавания в Императорском техническом училище я руководил таким количеством разгрузок, что…
— Хватит! — прервал я начинающуюся перепалку. — Игнатий Маркович, покажите ваши документы.
Он извлек из внутреннего кармана сюртука безупречно сложенную бумагу. Все было в порядке, перед нами действительно стоял один из лучших специалистов по металлообработке в стране.
— Отлично, — я свернул документ. — Теперь к делу. Что именно вас смущает в процессе разгрузки?
Циркулев достал крошечный блокнот:
— Как я уже говорил, согласно инструкции производителя, угол наклона при перемещении токарных станков данной модели не должен превышать двадцати градусов. В данный момент мы имеем отклонение минимум в двадцать три с половиной градуса, что может привести…
— Позвольте! — снова вскинулся Звонарев. — А вы учли модификацию такелажной оснастки, которую я специально приспособил для текущей ситуации?
— Коллеги, — я поднял руку, останавливая новый виток спора. — Давайте так, Мирослав Аркадьевич, скорректируйте угол подъема. Игнатий Маркович, проконтролируйте процесс. А я хочу услышать ваше мнение о самих станках.
Циркулев важно кивнул и начал обходить первый распакованный ящик, делая пометки в блокноте. Его движения напоминали какой-то странный ритуальный танец.
— Любопытно, — пробормотал он. — Весьма любопытно… Но позвольте заметить, система крепления шпинделя достаточно примитивна. А эти направляющие…
Я внимательно наблюдал за его действиями. Кое-что в конструкции станков действительно вызывало у меня сомнения. В двадцать первом веке я достаточно изучил оборудование, чтобы видеть слабые места этих, пусть и передовых для 1929 года, машин.
— Игнатий Маркович, — прервал я его бормотание. — Что если мы добавим дополнительные направляющие и усилим систему крепления? Я набросал тут кое-какие идеи…
Циркулев взял мой чертеж, близоруко всмотрелся сквозь пенсне:
— Весьма оригинально… Но позвольте заметить, вот здесь…
— Опять вы со своими замечаниями! — подскочил Звонарев. — А я считаю…
Я смотрел на этих двоих, молодого энтузиаста и педантичного профессора, и понимал, что именно такая команда мне и нужна. Их вечные споры заставляли искать оптимальные решения.
— Товарищи, — сказал я. — Предлагаю продолжить дискуссию в цехе для монтажа станков. Кажется, нам предстоит серьезный разговор о будущем нашего станкостроения. Заодно как раз посмотрите помещение, Игнатий Маркович.
Временный цех для монтажа оборудования напоминал операционную — чистые дощатые полы, яркое освещение через стеклянную крышу, специально обученные рабочие в белых халатах. Я настоял на таких условиях, помня, как в будущем монтировали прецизионные станки с ЧПУ.
Игнатий Маркович неторопливо обходил первый распакованный токарный станок модели Ford-T20. Его появление здесь не казалось случайным. Неделю назад Величковский прислал телеграмму, рекомендуя старого коллегу как лучшего специалиста по точной механике.
— Любопытная конструкция задней бабки, — пробормотал Циркулев, делая пометки в блокноте. — Но люфт в направляющих превышает допустимые значения.
Я подошел ближе. Да, он прав, даже невооруженным глазом видно, что посадочные места обработаны недостаточно точно.
— Смотрите, — я указал на станину. — Здесь допуск явно больше заявленного в спецификации.
Звонарев, который до этого момента непривычно молча изучал механизм подачи, поднял голову:
— А что если усилить направляющие дополнительными накладками? У меня есть идея…
— Молодой человек, — Циркулев поправил пенсне, но в его голосе не было привычного менторства. — Проблема глубже. Взгляните на геометрию шпиндельной группы.
