— О, сам товарищ руководитель проекта! — протянул он с явной иронией. — А я-то думал, тут все еще по старинке кланяются и «ваше превосходительство» говорят.
Циркулев поперхнулся от возмущения, но Руднев уже бросил на стол потрепанный портфель:
— Алексей Платонович Руднев, если кому интересно. Говорят, вам нужны спецы по шлифовке? Хотя судя по этим америкашкам, — он кивнул в сторону окна, где разгружали фордовские станки, — вам и токарь третьего разряда сойдет.
— И чем же плохи американские станки? — спросил я, внимательно наблюдая за ним.
— Чем плохи? — Руднев расхохотался. — Да всем! Вот, полюбуйтесь.
Он достал из портфеля небольшой сверток в вощеной бумаге. Развернул его, и на стол лег абразивный круг необычного серебристого цвета.
— Моя разработка. Специальная связка на основе синтетических смол. Точность до микрона. А на вашем фордовском барахле и десятых долей не добьешься.
— Микрон? — даже Циркулев подался вперед, забыв о недавнем возмущении. — Позвольте взглянуть…
— Смотрите-смотрите, Игнатий Маркович, — Руднев усмехнулся. — Только пенсне не уроните от удивления.
Следующий час я наблюдал, как этот нахальный молодой человек, походя высмеивая все и вся, демонстрировал действительно впечатляющие результаты. Его острый язык щадил только науку — тут он становился предельно точен и серьезен.
В этот момент в кабинет ворвался взъерошенный Звонарев:
— Леонид Иванович! Там на стройке…
— А, наш великий изобретатель! — перебил Руднев. — Читал вашу статейку о виброгашении. Знаете, коллега, у вас там в расчетах ошибка на странице шестой. Я бы даже сказал, позорная ошибка для выпускника Технического училища.
Звонарев вспыхнул, но Руднев уже развернул перед ним чертеж:
— Вот тут и тут. А если исправить, ваша система заработает куда лучше. Кстати, идея с динамическими демпферами весьма недурна.
Я с интересом наблюдал, как изумление на лице Звонарева сменяется азартом. Через пять минут они уже яростно спорили о технических деталях, забыв обо всем.
— Что ж, — прервал я их дискуссию, — Алексей Платонович, вы приняты. Начнете с организации участка прецизионного шлифования.
— Вот так просто? — Руднев картинно поднял бровь. — А как же анкеты, характеристики, партийность? Я, между прочим, беспартийный. И вообще, личность крайне неблагонадежная.
— Это я уже заметил, — усмехнулся я. — Но мне нужен специалист по шлифовке, а не секретарь партячейки.
— А вы мне нравитесь, товарищ директор, — неожиданно серьезно сказал Руднев. — С вами можно иметь дело. Только учтите — я человек прямой. Вижу глупость, сразу говорю о ней. Вижу халтуру — исправляю. И никакие чины меня не остановят.
— Другого и не ожидал, — кивнул я. — Кстати, интересный сюртук.
— А, это? — он небрежно одернул полы. — Подарок тетушки. Она у меня тоже… личность неблагонадежная.
За окном снова прогудел паровоз. Начинался новый день строительства завода, и теперь в команде появился еще один необычный специалист. Язва и насмешник, но, похоже, настоящий мастер своего дела.
Утренний туман еще стелился над стройплощадкой, когда я приехал осматривать место под будущий цех прецизионного оборудования. Заиндевевшая трава хрустела под ногами — конец августа выдался на редкость холодным.
— Здесь будет хорошо, — я указал на расчищенный участок. — Грунты прочные, вибрация от железной дороги минимальная.
— Минимальная? — Руднев, появившийся словно из ниоткуда, презрительно фыркнул. — Да тут от каждого паровоза все ходуном ходит. Вы хоть понимаете, что для прецизионной шлифовки нужна абсолютная устойчивость?
— Понимаю, — я развернул чертежи. — Поэтому фундамент будет особый. Смотрите.
Руднев склонился над схемой, его насмешливый тон сменился профессиональным интересом:
— Хм… Виброгасящие подушки из специального бетона? Любопытно. А вот эта система демпферов…
— Моя разработка! — подбежал запыхавшийся Звонарев, размахивая папкой. — Двойной слой амортизации с резонансными гасителями.
— Чудеса, — Руднев поправил очки. — Кажется, в этом сумасшедшем доме иногда рождаются здравые идеи.
В этот момент подошел Бойков, за ним двое рабочих катили теодолит на треноге.
— Леонид Иванович, — директор вытер пот со лба, несмотря на холод. — Тут проблема с разметкой. По плану цех должен идти параллельно основному корпусу, но тогда…
— Тогда западные окна будут смотреть прямо на закат, — перебил его Руднев. — И каждый вечер солнце будет бить в глаза шлифовщикам. Гениально! Особенно для точной работы.
Я взглянул на солнце, прикинул углы:
— Он прав. Развернем цех на пятнадцать градусов к северу.
— Но это же нарушит всю планировку! — возмутился Бойков. — Придется переделывать схему коммуникаций, менять…
— Зато рабочие скажут спасибо, — отрезал я. — И качество будет выше. Кстати, об освещении…
— А вот тут у меня есть идея! — Звонарев снова полез в папку. — Смотрите: специальные световые фонари на крыше. Стекло рифленое, рассеивает свет равномерно по всему помещению.
— И где вы возьмете столько рифленого стекла? — скептически поинтересовался Бойков.
— На Гусевском заводе уже размещен заказ, — ответил я. — Через две недели начнут поставки.
