— Да… Красота. А помните, как все начиналось? Пустырь, грязь, скептики из комиссии…
Я помнил. Помнил первые колышки разметки, споры о планировке, бессонные ночи над чертежами. Помнил, как Циркулев придирчиво проверял каждый фундамент, как Руднев доводил до исступления строителей своими требованиями к точности.
Теперь здесь стоял настоящий завод. Современный, продуманный до мелочей. С системой освещения через световые фонари, с продуманной вентиляцией, с рациональной организацией потоков материалов и людей.
— Знаете, — задумчиво произнес Звонарев, — когда я только пришел сюда, думал — очередная стройка. А оказалось — целая эпоха. Мы же тут такое создали…
В его голосе звучала та же гордость, что чувствовал и я. Этот завод особенный. Здесь каждое решение опережало время, каждый узел продуман с учетом перспективы.
Внизу загудел гудок, сменяя ночную смену. По заводским улицам потянулись вереницы рабочих. Я посмотрел на часы:
— Так что там в моторном цехе?
— Ах да! — встрепенулся Звонарев. — Там такое… В общем, пойдемте сами посмотрите.
Мы спустились вниз. Я еще раз окинул взглядом панораму завода. В утреннем свете он казался единым механизмом, где каждая деталь находилась на своем месте.
В моторном цехе царил полумрак, потому что новые лампы еще не установили. Звонарев привел меня к дальнему углу, где на испытательном стенде стоял разобранный двигатель Ford-A.
— Эй, кто там ходит? Только не говорите, что опять комиссия! — раздался звонкий женский голос из-под мотора. — У меня тут серьезная работа, а не выставка достижений!
Я увидел пару ног в промасленном комбинезоне, торчащих из-под стенда.
— Варвара Никитична, — начал было Звонарев.
— Да подождет твоя Варвара Никитична! — перебил его тот же голос. — Лучше гаечный ключ на девятнадцать подай. И этим бездельникам из технического отдела передай — пока не научатся правильно собирать двигатель, пусть даже не подходят. Вчера такую чушь в сборочной схеме нарисовали — курам на смех!
Я с интересом наблюдал за происходящим. Звонарев отчаянно пытался что-то сказать, но его снова перебили:
— А этот ваш новый начальник… как там его… Краснов! Пусть сначала сам попробует карбюратор правильно настроить, а потом уже указания дает. Теоретики, чтоб их…
— Кхм, — я решил вмешаться. — Насчет карбюратора — это интересная мысль.
Из-под стенда появилась взлохмаченная голова. Большие карие глаза расширились, когда их обладательница увидела меня. Девушка резко вскочила, ударившись о край стенда:
— Ой! То есть… Извините, товарищ Краснов, я не знала…
Она была невысокого роста, лет двадцати трех, с коротко стриженными темными волосами и решительным подбородком. Несмотря на перепачканный маслом комбинезон, двигалась с какой-то особой грацией.
— Варвара Загорская, — представилась она, пытаясь оттереть масляное пятно со щеки и только сильнее размазывая его. — Моторист-испытатель. И… простите за резкость. Но я действительно считаю, что в схеме сборки ошибка.
— Покажите, — я протянул руку за чертежами.
Она быстро развернула их на верстаке:
— Вот здесь. Если ставить шатунные вкладыши по их схеме, зазор получается неравномерный. А при работе на высоких оборотах это может привести к…
— … задирам на шейках коленвала, — закончил я. — Вы правы. А что с карбюратором?
Варвара оживилась, полностью забыв о смущении:
— Жиклеры неправильно подобраны. На холостых работает нормально, а под нагрузкой смесь обедняется. Я уже три дня пытаюсь объяснить это конструкторам, но они только отмахиваются, мол, все по американским чертежам.
— Мирослав Аркадьевич, — повернулся я к Звонареву, — внесите корректировки в документацию. И передайте конструкторам, впредь все изменения согласовывать с Варварой Никитичной.
— Правда? — она недоверчиво посмотрела на меня. — А как же… ну, теория, расчеты?
— Теория без практики мертва, — улыбнулся я. — Кстати, насчет настройки карбюратора, не покажете?
Следующий час я провел, наблюдая, как эта удивительная девушка колдует над двигателем. Ее руки двигались уверенно и точно, каждое действие было отточено до автоматизма. При этом она успевала объяснять тонкости регулировки, периодически вставляя едкие замечания о «кабинетных умниках».
— Семь лет в гараже у отца работала, — пояснила она, заметив мой интерес. — Теперь вот на вечернем в Промакадемии учусь. Но главное в моторах — это чувствовать их. Вот здесь, слышите? — она приложила руку к блоку цилиндров. — Неправильный звук. Значит, где-то допуски нарушены.
В этот момент в цех вошел Циркулев, чинно неся папку с расчетами:
— А, вот вы где! Позвольте доложить о результатах теоретического анализа системы газораспределения…
— Теоретического? — фыркнула Варвара. — А вы попробуйте для начала фазы правильно выставить. Вот тут, — она протянула ему измазанный маслом ключ.
Я с трудом сдержал улыбку, глядя на выражение лица почтенного профессора.
Похоже, в нашей команде появился весьма интересный специалист.
