— Дайте договорить, — я развернул чертежи. — Вместо этого создаем легкий грузовик. Полторы-две тонны грузоподъемности, для городских и пригородных перевозок. Компактный, маневренный, экономичный. Это только первая модель. Затем нужно еще. Потяжелее, для строительства.
Варвара подалась вперед, разглядывая эскизы:
— А двигатель? Те наработки, что мы сделали, они, что пропадут?
— Ваш двигатель, Варвара Никитична, станет основой. Только форсируем его под новые задачи.
— Любопытно, — проворчал Руднев, поправляя очки. — А технологическая оснастка? Придется все перекраивать.
— Именно этим вы с Игнатием Марковичем и займетесь, — кивнул я. — Нужно создать специальный участок для производства рам и кузовов.
Циркулев задумчиво погладил бородку:
— Позвольте заметить… Для рам потребуется особая сталь. И холодная штамповка кузовных деталей…
— Да-да, — перебил его я, — и точность исполнения выше, чем у американцев. Справитесь?
— Обижаете, Леонид Иванович, — фыркнул Руднев. — Мы тут кое-что придумали для повышения жесткости станков. Покажем этим фордовским умникам.
— Только это не все, — я понизил голос. — Есть еще одно задание. Особой важности.
Все подались вперед. В наступившей тишине было слышно, как за окнами громыхает маневровый паровоз.
— Нам поручено создание… — я сделал паузу, — дизельного двигателя для специальных целей.
— Дизельного? — Варвара даже привстала. — Но ведь это же…
— Именно, — кивнул я. — Сложнейшая задача. Немцы пока не смогли сделать надежный дизель такого класса. Но у нас есть преимущество — ваши наработки по системе охлаждения.
— И наши станки с микронной точностью, — добавил Руднев уже без обычной иронии.
— Все документы по этой теме — только от руки, никакой машинописи. Хранить в личных сейфах. Работу маскируем под создание двигателя для трактора.
— Сроки? — деловито уточнил Циркулев.
— На грузовик — неделю на проект, месяц на первый образец. По дизелю — месяц на расчеты и эксперименты.
— Сжато, но реально, — Варвара быстро черкала что-то в блокноте. — Если Мирослав Аркадьевич поможет с системой топливоподачи.
— Обижаешь, — усмехнулся Звонарев. — У меня уже есть пара идей.
— Тогда за работу, — я собрал документы. — Через три дня жду первые эскизы по грузовику. После торжественного открытия завода начнем полным ходом.
Все поднялись, возбужденно переговариваясь. Я видел, как загорелись глаза у каждого, новые сложные задачи только раззадоривали этих увлеченных своим делом людей.
— И еще, — добавил я уже у двери. — Возможны… осложнения. Не все довольны нашими успехами. Так что будьте готовы к непростым временам.
— Прорвемся, Леонид Иванович, — Варвара решительно тряхнула стриженой головой. — Не такое переживали.
Я смотрел, как они уходят — каждый уже погруженный в новые задачи, каждый прикидывающий свою часть работы.
За окном догорал октябрьский день. Я отправился в кабинет, чтобы поработать.
Но список новых дел сегодня еще так и не закончился.
Вечерело. Я просматривал последние телеграммы, когда в дверь постучали.
— Леонид Иванович, беда! — Рыбаков, наш главный бухгалтер, влетел в кабинет, размахивая какими-то бумагами. Его обычная невозмутимость исчезла. — Госбанк заблокировал все счета!
— Что значит заблокировал? — я отложил документы.
— Внеплановая ревизия, — он протянул мне телеграмму. — Якобы нашли какие-то нарушения в отчетности. Все платежи остановлены.
В этот момент дверь снова распахнулась. На пороге стоял Бойков, его массивная фигура заполнила весь проем:
— У нас проблема с поставщиками. «Красный путиловец» отказывается отгружать металл. Говорят, получили указание сверху пересмотреть все договоры.
Я откинулся в кресле. Значит, началось. Люди Рыкова действуют быстро.
— Это еще не все, — в кабинет вошел Нестеров, держа в руках свежую почту. — На следующей неделе прибывает комиссия из наркомата. Внеплановая проверка качества продукции.
— За три дня до торжественного открытия? — Бойков нервно помассировал шею. — Явно неспроста.
— Именно, — я достал из сейфа папку с документами. — Присаживайтесь, товарищи. Будем думать.
Рыбаков педантично разложил на столе финансовые бумаги:
— У нас есть небольшой резерв на запасном счете в Промбанке. Его хватит на неделю работы, не больше.
— С металлом сложнее, — Бойков присел на краешек стула, который жалобно скрипнул под его весом. — Запасов только на три дня производства.
— А комиссия будет придираться к каждой мелочи, — добавил Нестеров. — Я знаю председателя — тот еще стервец.
В наступившей тишине было слышно, как за окном постукивают колеса маневрового паровоза. Я разглядывал карту железнодорожных путей, висевшую на стене.
— Значит так, — наконец произнес я. — товарищ Рыбаков, подготовьте подробную справку по финансовому состоянию. Все цифры, все документы. Я сегодня же свяжусь с Серго Орджоникидзе.
— Думаете, поможет? — Рыбаков протер лысину ладонью.
— Уверен. Он прекрасно понимает важность нашего завода для индустриализации.
Я снял телефонную трубку:
— Соедините с Москвой, с наркоматом тяжелой промышленности.
Через несколько минут в трубке раздался знакомый голос с характерным грузинским акцентом:
