— Слушаю, Леонид.
— Григорий Константинович, у нас осложнение. Госбанк внезапно заблокировал счета. Якобы для ревизии…
— Знаю, — перебил нарком. — Уже доложили. Рыков действует, да?
— Похоже на то. А у нас через неделю торжественный пуск.
— Не беспокойся, — в голосе Орджоникидзе появились стальные нотки. — Через час будет распоряжение о выделении дополнительного целевого финансирования по линии наркомата. Напрямую, без Госбанка.
— Спасибо, Григорий Константинович.
— Погоди благодарить, — усмехнулся он. — Завтра пришлю комиссию. Нашу, наркоматовскую. Пусть посмотрят, что там за «нарушения» такие. Да, и позвони в Промбанк, я предупрежу Пятакова, он поможет с оперативным кредитом.
Когда я положил трубку, Рыбаков выжидающе смотрел на меня.
— Порядок, — улыбнулся я. — Готовьте документы для наркоматовской комиссии. И съездите в Промбанк, там уже будут ждать.
— Вот это скорость, — уважительно протянул Бойков. — А как же…
— Ах да, теперь по металлу… — я повернулся к директору. — Помните того инженера с Урала, который приезжал месяц назад? Пошлите ему телеграмму. Пусть организует поставки через Нижнетагильский комбинат.
— А как же указание сверху? — директор завода недоуменно почесал ухо.
— Их указание — московское, — усмехнулся я. — А на Урале своя вертикаль власти. Там многие недолюбливают Рыкова.
— А комиссия? — спросил Нестеров.
— А вот тут, — я достал еще одну папку, — у нас есть козырь. Помните испытания нашей специальной стали месяц назад?
Главный инженер кивнул:
— Конечно. Результаты превзошли все ожидания.
— Именно. И протоколы подписаны военной приемкой. А это, — я значительно поднял палец, — другое ведомство. Пусть попробуют придраться к качеству, когда у нас такое заключение.
— Ловко, — Бойков заметно повеселел. — А что с открытием? Может, отложить?
— Ни в коем случае, — отрезал я. — Седьмого ноября завод должен быть запущен. Любой ценой.
Успокоенные руководители разошлись. Я подождал немного и снова снял телефонную трубку:
— Соедините меня со Златоустом. Глушкова Николая Павловича, пожалуйста.
Пока телефонистка выполняла заказ, я просматривал последние сводки. Через несколько минут в трубке раздался знакомый хрипловатый голос:
— Глушков слушает.
— Николай Павлович, нужна ваша помощь. Сможете приехать в Нижний? Есть разговор по организации охраны завода.
— Что-то случилось, Леонид Иванович?
— Скажем так, предвижу осложнения. Помните, как вы в восемнадцатом на Путиловском организовывали?
— Помню, — в голосе Глушкова появился интерес. — Когда быть?
— Чем раньше, тем лучше. И захватите с собой пару надежных людей. Из тех, фронтовых.
Закончив разговор со Златоустом, я тут же набрал московский номер:
— Алексей Григорьевич? Как там наш друг из наркомфина?
Мышкин, умевший говорить обтекаемо даже по телефонной линии, ответил не сразу:
— Товарищ Брянцев проявляет повышенную активность. Особенно в общении с некоторыми банковскими работниками.
— Понятно. Последите внимательнее. Особенно за его контактами с промышленными предприятиями.
— Будет сделано, — в голосе Мышкина появились профессиональные нотки. — Кстати, он тут собирается в командировку. Угадайте куда?
— В Ленинград, к Путиловцам?
— Именно. Похоже, готовят что-то по линии поставок.
— Хорошо, — я сделал пометку в блокноте. — Держите меня в курсе. И еще. Усильте охрану на всех заводах. Особенно возле лаборатории. И предупредите ответственных лиц, пусть будут осторожнее с документами.
Когда все текущие вопросы были решены, я еще раз просмотрел бумаги. Рыков действует системно, по всем направлениям. Финансы, поставки, попытка сорвать открытие завода.
Но у нас тоже есть свои козыри. А главное — поддержка Сталина и Орджоникидзе.
За окном окончательно стемнело. В свете фонарей были видны силуэты рабочих, спешащих со второй смены. Завод жил своей жизнью, и никакие интриги не могли остановить его работу.
Я усмехнулся, вспомнив одну старую поговорку: «Кто нам мешает, тот нам поможет». Что ж, посмотрим, кто кого…
Конструкторское бюро встретило меня привычным гулом голосов и шелестом ватмана. Просторное помещение с огромными окнами во всю стену было залито октябрьским солнцем. На длинных столах громоздились кульманы, вокруг которых сгрудились конструкторы. В воздухе висел характерный запах туши и карандашного графита.
Варвара, как всегда собранная и деловитая в синем рабочем халате, склонилась над чертежами двигателя. Короткие темные волосы слегка растрепаны, верный признак того, что она уже несколько часов в работе. Рядом маячила долговязая фигура Звонарева в потертой кожанке. Он размахивал руками, что-то горячо доказывая.
— Если изменить степень сжатия и доработать систему охлаждения, — Варвара постучала карандашом по чертежу, — мощность можно поднять до шестидесяти пяти лошадиных сил.
— А клапана выдержат? — скептически поинтересовался Руднев, поблескивая стеклами своих круглых очков. Его аккуратно отглаженный костюм резко контрастировал с общей рабочей обстановкой.
